Часов через пять неторопливого движения мы наконец-то прибыли в Ярославль, где пассажиры вагона первого класса степенно и с достоинством продефилировали в привокзальный ресторан мимо публики третьего класса, на время, пока проводилась бункеровка паровоза и заправка его водой. Ну а простые смертные разбрелись по перрону. Как и в нашем времени, вышедших подышать воздухом окружила толпа торговок, ну конечно, с упором в местный колорит, пытающихся всучить пассажирам третьего класса всякую нехитрую снедь. Мы с Макаром и Антохой вышли вслед за остальными людьми проветриться, в вагоне остался Федор, сторожить наши вещи. Не разбираясь в качестве местных продуктов дорожного фастфуда, ну и по легенде играя роль подчиненного второстепенного персонажа, я отошел чуть в сторону, чтобы не мешать товарно-денежным отношениям моих попутчиков. Деловые, которых отпинали в дороге мои сопровождающие и примкнувшие к ним сознательные граждане, вроде как сошли на станции, недобро посматривая на людей, что вызывало только добродушные улыбки, в которых читалось «надо будет, еще добавим». Но сам факт того, что местная гопота, вызывающая раздражение у степенных пассажиров третьего разряда, свалила, вызвал общий вздох облегчения у всех. Все-таки зеки всегда не любили драться по правилам лицом к лицу: либо забивали толпой, либо били в спину заточкой. Поэтому простым людям очень не хотелось получить «перо в бок» от обиженных бандюков. Уж что-что, а все эти штучки уголовников я знал прекрасно и по службе, да и сам вроде как был сидельцем, хотя отбывал срок на спецзоне, как бывший сотрудник, но и там такое было сплошь и рядом.

Я наслаждался моментом, стараясь не попасть под возбужденных торговок, когда меня окликнули наглым голосом откуда-то сбоку:

– Слышь, фраер?

Я резко повернулся, ибо на такие запросы нужно сразу агрессивно реагировать – пропустишь, зачморят. Тут все было на уровне рефлексов.

Передо мной стоял один из тех деловых, которым мои спутники дали жесткий отпор, судя по взгляду и кривой усмешке, демонстрирующей прорехи в гнилых зубах. Но мужичок был крепенький, с меня ростом и не обиженный силой, и он это прекрасно понимал и вовсю бравировал.

– Передавай привет своим воякам, лох, – зашипел мне в лицо, обдав перегаром и запахом нечищеных зубов, сделал шаг вперед и неожиданно ткнул меня в грудь ножом в область сердца, как раз под левый сосок, хорошо поставленным ударом.

Я покачнулся и чуть не упал на спину от сильного удара, но бронежилет скрытого ношения предусмотренный защищать от нарезного короткоствола нашего времени, с честью справился с простым ножом из гаденькой стали. Ну а дальше включились рефлексы. Я технарь-интеллектуал, а не крутой рукопашник-ногомахатель, но те, у кого детство прошло в конце 80-х и в 90-х, на фоне хлынувших в страну веяний увлечения восточными единоборствами, тоже некоторое время ходил в одну из таких секций. Как большинство бросал, но пытался снова и снова, пока не повзрослел, не пошел учиться, ну а дальше началась большая жизнь. Хотя какие-то первичные навыки и получил, да и теорию изучил. Но перед посадкой, когда около года шло следствие и судебное разбирательство, я от нечего делать, чтоб спустить пар, несколько месяцев занимался с давним знакомым, Лешкой-Пижоном. Несмотря на немного несерьезное прозвище, человеком он был очень стоящим, повидавшим мир, ну и к тому же великолепным рукопашником. Лешка не устраивал стандартных тренировок, как у других тренеров, он брал человека и под его индивидуальную физиологию и имеющиеся базовые навыки нарабатывал систему из пяти-десяти базовых приемов-ударов-связок, и все это отрабатывалось до автоматизма. Любой врач-специалист подтвердит, чтоб движение стало автоматическим и бессознательным, его надо повторить пять-семь тысяч раз, ну этим я и занимался одинокими тоскливыми вечерами.