Такую картину я давным-давно видел в Ялте, точнее даже участвовал, когда мы большой компанией прогуливались по набережной и моего друга Сашку Ковгана попытался обуть вор-карманник. Его спалили на горячем, но тот действовал с подстраховкой в виде крупного плечистого татарина, но это не помогло. При первой же попытке наезда наша компания просто снесла с ног этих двух идиотов, которые имели дурость наехать на людей, гуляющих с женами, с детьми, причем некоторые имели в карманах удостоверения серьезных организаций. Полиция тогда быстро нарисовалась и после сверкания корочек приняла верное направление и повязала гастролеров, на которых, как оказалось, уже была куча эпизодов.

Так и здесь. Крики «Разойдись!», свистки полиции, и толпа, деловито до этого размазывающая бандюков по перрону, спокойно, как по команде разошлась, оставив после себя четыре стонущих тела. Макар, как главный и самый активный, вышел вперед, навстречу к двум подбежавшим полицейским и четко представился:

– Господин полицейский, фельдфебель в отставке Макар Кисленко.

Макар и дюжий полицейский, привычно придерживающий на левом боку служебную шашку, быстро обменялись взглядами, признав друг в друге ветеранов, и многие в толпе это сразу заметили, и градус напряжения сразу опустился. Здесь же уже, наверно, собрались все посетители вокзала, даже подтянулись пассажиры первого класса, с интересом наблюдающие за происходящим. Среди них была парочка армейских офицеров, несколько дам и пара человек по гражданке, но явно с военной выправкой.

– Что случилось?

– Деловые совсем страх потеряли. В поезде буянили, но мы им бока намяли, объяснили, как в обществе себя вести, так решили напоследок моего человека ножом пырнуть.

Тут и Антоха решил подписаться – сделал шаг, достал документы, выданные ему как отпускнику:

– Полицейский урядник Яренского уезда Еремеев. Следую в отпуск по болезни к родственникам. Все слова господина фельдфебеля в отставке полностью подтверждаю.

Тут в толпе загомонили, в знак согласия. Да и полицейский, только мельком глянув на протянутые ему документы, оценил стать, прическу и выправку Антохи, признал в нем своего. Потом повернулся к лежачим бандитам, сделал шаг и носком сапога с легким презрением чуть пнул лежащий на земле ножик с обмотанной кожаной веревкой рукоятью, которым меня совсем недавно тыкали в грудь. Повернулся к своим подчиненным, которых еще прибавилось на два человека, и коротко бросил:

– Этих скотов в камеру. Свидетелей достаточно.

Те же торговки загомонили в знак согласия, видимо соглашаясь стать официальными свидетелями.