Гоплиты ударили большими круглыми щитами в щиты легионеров, и началась рукопашная. Греки кололи римлян мечами и копьями через края щитов в лицо и плечи, старались сбить их с ног мощным натиском сомкнутых рядов. Из соседних домов выбегали вооруженные горожане и вступали в бой с врагом. Звон мечей, треск ломаемых копий и громкие крики раненых волнами катились по городским улицам. После упорного боя гоплиты остановили легионеров и стали оттеснять их к воротам Гексапил. Но отбитые в одном месте, римляне прорвались в Эпиполы в десяти других местах. У защитников просто не хватило сил, чтобы остановить атаку на данном направлении, и дело было не только в неготовности гарнизона: «...Так как город велик, то за дальним расстоянием никто из граждан и не догадывался о происходящем» (Polyb. VIII, 37). Пока в Эпиполах гоплиты сражались с легионерами, в квартале Ахрадины граждане продолжали отмечать праздник Артемиды. Казалось, что всё кончено.

Внезапно распахнулись ворота акрополя на Ортигии, и тысячи греческих воинов устремились на помощь своим товарищам. Эпикид лично возглавил контратаку. Он был уверен, что вся паника произошла из-за того, что небольшой вражеский отряд перебрался через стену и теперь прорывается к городским воротам. Гоплиты быстро пересекли дамбу и углубились в лабиринт улиц, торопясь скорее войти в боевое соприкосновение с римлянами. Но толпы горожан, бегущих за стены Ахрадины и Ортигии, сильно встревожили стратега. Крикнув воинам, чтобы они не робели, поскольку рассказы перепуганных обывателей страшнее, чем действительность, Эпикид вывел своих людей на плато Эпиполы. Здесь ему и открылась картина катастрофы.

Квартал был уже практически занят римлянами, их манипулы двигались по городским улицам в сторону Тихе, Ахрадины и Неаполя. Стратег осознал, что если он сейчас вступит в бой с противником, то весь его отряд будет уничтожен, поскольку Марцелл ввел в город несколько легионов. Эпикид понятия не имел, как могло получиться, что римляне ворвались в Сиракузы, и предположил, что всему виной измена. А раз так, то необходимо срочно ввернуть войска на акрополь и в Ахрадину, пока предатели не захлопнули ворота перед отступающими гоплитами. Стратег скомандовал отступление, и в этот момент появились римляне. Греки метнули в них несколько дротиков, после чего развернулись и поспешили за крепостные стены. Их не преследовали, поскольку в Эпиполах продолжались бои.

Марцелл поднялся на городскую стену у Гексапил и оттуда смотрел на Сиракузы. Над городом поднимались черные дымы, кое-где над домами уже метались языки пламени, и на какой-то миг полководцу показалось, что осада закончена. Решив, что греки полностью деморализованы, а их воля к сопротивлению подавлена, Марцелл отправил к воротам Ахрадины находившихся в его лагере местных аристократов, чтобы они убедили соотечественников сдать город. Но на его беду эту стену охраняли италийские перебежчики. Им нечего было терять, и поэтому они никого не подпускали к укреплениям, поражая всех приблизившихся стрелами и копьями. Вперед пошли легионы, но Марк Клавдий, понимая, что его везение на сегодня закончилось, велел трубить отступление.