Тем временем слух о прибытии огромного карфагенского флота разлетелся по всей Сицилии, вселяя в одних надежду, а в других страх. В Сиракузах царило ликование, а Марцелл пребывал в растерянности и не знал, как поступить. Эпикид, добравшись до карфагенского флота, поднялся на корабль Бомилькара и понял, что спешил не зря. Несмотря на то что у карфагенян было численное преимущество, флотоводец опасался римских кораблей, потому ветер им благоприятствовал. Хотя не исключено, что это было простой отговоркой, а главной причиной был страх Бомилькара перед римлянами. Но Эпикид сумел переубедить командующего и настоял на морской битве с флотом Марцелла.

Для римского полководца ситуация сложилась незавидная. Недалеко от Сиракуз собралось большое греческое войско, и куда его поведут стратеги, было непонятно. С моря блокадой угрожал карфагенский флот. Поэтому, несмотря на то, что противник имел на море подавляющее численное превосходство, Марцелл решил вступить в сражение и повел корабли к мысу Пахин. Командующий был человеком дела и хороший удар мечом предпочитал различным теоретическим рассуждениям. Два флота заняли позиции недалеко друг от друга, ожидая, когда на море наступит затишье. Судьба Сицилии оказалась на лезвии бритвы.

В этот решающий момент нервы Бомилькара не выдержали. Как только юго-восточный ветер стих, командующий приказал сниматься с якорей и стал выводить корабли в открытое море, чтобы занять более выгодную позицию. Но как только Бомилькар увидел идущие ему навстречу римские квинквиремы, то велел поднять паруса и стал уходить в сторону Италии, приказав кормчим держать курс на Тарент. И как Эпикид ни старался уговорить командующего вступить в бой с римлянами, Бомилькар был непреклонен. Мало того, он отправил посыльное судно в Гераклею Миносову и приказал грузовым транспортам возвращаться в Карфаген. Эпикид, понимая, что всё пропало и теперь Сиракузы обречены, перешел на свой корабль и уплыл в Акрагант.

Почему Бомилькар так поступил? Ведь до этого флотоводец проявил себя с самой лучшей стороны, а все его действия были грамотными и выверенными. Ещё больше запутывает ситуацию свидетельство Полибия о том, что Бомилькар «прибыл в Тарент, уступая просьбам его жителей и щедрым обещаниям» (IX, 9). Варианта развития событий может быть только два – либо командующий испугался римлян, либо «щедрые обещания» тарентийцев пересилили чувство долга. Третьего не дано, поскольку именно доставка необходимых грузов в Сиракузы была главной целью рейда Бомилькара. В снаряжение семи сотен транспортных судов власти Карфагена вложили огромные деньги, и говорить о том, что правительство неожиданно приказало флотоводцу изменить цель похода, не приходится. Карфагеняне прекрасно понимали всю важность помощи Сиракузам, поскольку в случае падения города захват всей Сицилии становился для римлян лишь вопросом времени. Остров автоматически превращался в удобнейший плацдарм для подготовки экспедиции в Африку и удара непосредственно по Карфагену. Точного ответа на вопрос, почему Бомилькар увел корабли в Тарент, а не в Сиракузы, нет, фантазировать же на данную тему не хочется. Отмечу лишь, что никакого наказания за свою самодеятельность, приведшую к катастрофе, Бомилькар не понес, а наоборот, стал главнокомандующим военно-морских сил Карфагена.