Вскоре последовал адекватный ответ. Однажды ночью командующий пунийским флотом Бомилькар во главе небольшой эскадры выскользнул из гавани Сиракуз и устремился в Карфаген. Там флотоводец доложил правительству о том, в каком критическом положении находятся Сиракузы, и попросил помощи. Власти Карфагена оценили размер опасности, и через несколько дней Бомилькар привел в Сиракузы сотню боевых кораблей. Теперь карфагенский флот у берегов Сицилии насчитывал 155 судов и мог беспрепятственно доставлять всё необходимое в осажденный город. И Марцелл этому не мог помешать, поскольку кораблей у него было значительно меньше. После этого удача вновь улыбнулась защитникам Сиракуз, потому что к городу наконец-то подошла армия Гимилькона и Гиппократа.

Военачальники были настроены решительно и собирались атаковать римлян с разных направлений. Гиппократ и Гимилькон нанесли удар по лагерю Тита Клавдия Криспина, а Эпикид сделал вылазку. В это время между городом и лагерем Марцелла к берегу пристали карфагенские корабли, высадили на сушу десант и отрезали легионы Марка Клавдия от лагеря Криспина. Но старый полководец не растерялся и мощной атакой загнал противника обратно на суда, после чего напал на войска Эпикида и отбросил их за укрепления Ахрадины. К этому времени легионеры Криспина отразили все вражеские атаки на лагерь и заставили неприятеля отступить. План Гимилькона и Гиппократа по снятию блокады Сиракуз потерпел крах. В немалой степени это произошло потому, что крепость Эвриала уже находилась в руках римлян, но военачальники были сами в этом виноваты, поскольку не удосужились своевременно оказать помощь Филодему. Теперь пришло время расплаты за недальновидность. Ситуация сложилась парадоксальная, поскольку римляне оказались заблокированы в своих лагерях и не могли начать активных действий против гарнизона Ахрадины, а греки и карфагеняне не имели возможности уйти от Сиракуз, опасаясь, что их уход защитники расценят как предательство и сдадут город римлянам.

Всё закончилось неожиданно. Сначала жара, потом осенняя непогода и большая скученность людей в одном месте, плюс антисанитарные условия проживания в лагерях привели к вспышкам различных болезней в рядах обеих армий. Ситуация усугубилась тем, что в окрестностях Сиракуз было много болот, и как следствие разразилась эпидемия чумы. Римляне, карфагеняне и греки стали умирать десятками, а все попытки командования бороться с заболеванием приводили к ещё большим жертвам, поскольку погибали и те, кто лечил, и те, кого лечили. Сначала умерших погребали каждый день, но чума продолжала свирепствовать, и желающих участвовать в похоронных командах становилось всё меньше и меньше. Дошло до того, что мертвых перестали хоронить, и непогребенные тела валялись среди лагерных палаток и строений, распространяя тлетворный запах, что ещё больше способствовало распространению заразы. Многие умирали от того, что к ним никто не приходил на помощь, другие от отчаяния бросались на собственные мечи, третьи в одиночестве устремлялись на вражеские укрепления и гибли в бою. Особенно страшные потери несла карфагенская армия, поскольку многие греки были уроженцами Сиракуз и с детства привыкли к такому климату, а римляне за время осады сумели более-менее адаптироваться к местным условиям. Тем более что Марцелл вовремя увел всё своё войско в Эпиполы и приказал легионерам жить в домах сиракузян. Но потери в легионах всё равно были велики.