Сотни нумидийцев, перейдя реку вброд, стремительно атаковали вражеские дозоры. На полном скаку лихие всадники забрасывали легионеров дротиками, нанося римлянам существенные потери, а воины Марцелла лишь укрывались за большими щитами, не смея сдвинуться с места. Марк Клавдий приказал легионерам занять места в строю и приготовиться к атаке, но римляне так и не успели прийти на помощь товарищам. Смертельный хоровод, который закружили нумидийцы вокруг сторожевых отрядов, своё дело сделал, не выдержав яростных атак вражеской кавалерии, легионеры побросали щиты и копья и обратились в бегство. За ними, как стая волков, устремились всадники Муттина. Равнина покрылась телами убитых римлян, и лишь увидев приближающиеся легионы, карфагенский военачальник приказал своим людям уходить за Гимеру. Поднимая тучи водяных брызг, нумидийцы перешли через реку и укрылись в своем лагере.

Марцеллу было над чем подумать, поскольку он никак не ожидал такой прыти от противника. Но главной проблемой римского командующего было то, что он ничего не мог противопоставить легковооруженной нумидийской коннице. Марк Клавдий понимал своё бессилие, но изменить ситуацию было выше его сил. Худшие опасения полководца подтвердились на следующий день, когда легионы были атакованы объединенными силами Ганнона, Эпикида и Муттина. Не выдержав удара вражеской пехоты по центру и массированных атак нумидийской конницы с флангов, легионы отступили в лагерь. Это был очень серьезный удар по престижу римлян и репутации Марцелла как полководца. А впереди предстояли новые бои.

Трудно сказать, чем бы всё закончилось, но, как оказалось, боги благоволили Марку Клавдию. Спасение пришло с той стороны, откуда он и не ждал. Мы не знаем, какая причина вызвала бунт среди нумидийских всадников, но накануне решающего столкновения карфагенские военачальники оказались лишены своей главной ударной силы. Муттин бросился успокаивать подчиненных и в какой-то степени в этом преуспел, тем не менее три сотни кавалеристов покинули лагерь и ушли в город Гераклею. Командир конницы отправился к Ганнону и Эпикиду и объяснил ситуацию. Лишиться такого количества всадников в разгар кампании было, по его мнению, непростительной ошибкой. Поэтому их необходимо вернуть. Поскольку, кроме своего непосредственно начальника, нумидийцы никого не будут слушать, то Муттину придется отправиться в Гераклею. Дело это опасное, но другого выхода просто нет. Что же касается Ганнона и Эпикида, то пусть они до его возвращения не вступают в бой с Марцеллом и любой ценой избегают сражения с римлянами. Без кавалерии у них не будет шансов устоять против легионов в открытом бою. Эпикид согласился с доводами Муттина, и тот уехал в Гераклею.