— Ой, господа, — проговорил он, — да старик этот — жулик, он торгует поддельными реликвиями и был здесь на кузне меньше двух часов назад. Гвоздь, который он вам продал, взят из моего ящика с гвоздями, а что касается кусков дерева и камней, то их сколько угодно валяется возле дороги, вот он и набил свою суму.

— Нет-нет! — возмутился Аллейн. — Это был святой человек, он ходил в Иерусалим и нажил водянку, когда бежал от дома Пилата на Масличную гору.

— Про это мне ничего не известно, — сказал кузнец, — я знаю одно: совсем недавно здесь был старик в шляпе и одежде паломника, он сидел вон на том пне, ел холодного цыпленка и запивал его вином. Потом выпросил у меня один из моих гвоздей, набрал полную котомку камешков и пошел своей дорогой. Посмотрите вот на гвозди, разве они не точь-в-точь такие же, как тот, который он вам продал?

— Господи, спаси нас! — воскликнул Аллейн, ошарашенный. — Неужели нет границ человеческой мерзости? Такой смиренный старик, так не хотелось ему брать от нас деньги — и вдруг, оказывается, негодяй и обманщик. На кого же полагаться, кому верить?

— Я догоню его, — заявил Эйлвард, вскакивая в седло, — поедем, Аллейн, может быть, поймаем его до того, как лошадь Джона подкуют!

Они вместе помчались назад и вскоре увидели седого старика-паломника, который медленно шел впереди них. Услышав стук копыт, он обернулся, и стало ясно, что его слепота — такое же надувательство, как и все остальное, ибо он быстро перебежал через поле и скрылся в чаще леса, где никто не мог отыскать его. Они швырнули ему вслед реликвии и поехали обратно к кузнецу, оскудевши и деньгами, и верою.

Глава XXVII Как колченогий Роже попал в рай

Глава XXVII

Как колченогий Роже попал в рай

Когда друзья приехали в Эгийон, уже давно наступил вечер. Они нашли сэра Найджела и Форда в гостинице «Красный жезл»; здесь они обосновались, сытно поужинали и улеглись на простыни, пахнущие лавандой. Но случилось так, что некий рыцарь из Пуату, сэр Гастон д’Эстель, остановился там же на обратном пути из Литвы, где он служил вместе с тевтонскими рыцарями под началом магистра Мариенбергской обители. Этот рыцарь и сэр Найджел засиделись очень поздно, оживленно беседуя о засадах, облавах и взятии городов и вспоминая множество историй о доблестных и отважных деяниях. Затем разговор перешел на менестрелей, иноземный рыцарь взял цитру и стал играть на ней северные любовные песни, а также спел высоким надтреснутым голосом о Гильдебранде, Брунгильде, Зигфриде и обо всей силе и красоте страны Альмейн[117].