— Думаешь, меня повесят? — спросил я.

Мне уже не хотелось его убивать. Слишком хорошо было слушать человеческий голос. Долгие месяцы я ничего не слышал — темнота и полное одиночество, сначала на адмиральском корабле, затем в Плимутской тюрьме, и наконец в Ньюгете. Бог мой! Какими живыми, золотыми и теплыми мне казались даже самые страшные, самые опасные дни на Кубе! Казалось, я вспоминаю не жизнь, — роман, полный движения, действия, людей и событий. А потом — тьма, железные наручники, до костей натершие кисти, грубая ненависть и безнадежное отчаяние… Я был привезен в трюме, в темной дыре, прикованным к балке. Однажды во время страшной бури всегда молчаливый матрос буркнул, швыряя мне хлеб:

— Ты, проклятый пират! Уж не ты ли спасаешь нас от потопления?

— А что, сильная буря?

— Здоровая. Только что потонул большой купец — мы его с минуту видели — не больше.

Он ушел, ругаясь и ворча. Я весь похолодел: что, если этот "купец" был "Лион" — "Лион", на котором была Серафина?

Матрос больше не желал со мной говорить. Никто вообще не хотел со мной разговаривать — ведь я пират, стрелявший в своих соотечественников! Мысль о гибели "Лиона" преследовала меня и в Ньюгете. Неужели Серафина погибла? Неужели я увез ее из тихого дома на гибель? Погибла она… погибну и я…

— Да, тебе-то уж наверняка висеть, — продолжал тюремщик. — Все за то говорит. Раз ты подсуден адмиралтейскому суду, значит тебе следовало быть в Маршалси, а не в Ньюгете. А тебя засадили в одиночку, да мне еще строжайше приказано, чтобы ты ни слова ни с одной душой не сказал. Почему они не посылают защитника? Потому что они решили тебя повесить.

— Ну, ладно, — сказал я. — Оставим это. Скажи-ка лучше: ты ничего не слышал насчет корабля "Лион"? Можешь узнать, где он?

Он хитро покачал головой и ничего не ответил. Если бы "Лион" пришел, они бы дали о себе знать. Они бы не оставили меня в тюрьме.

— Ради бога, узнай о "Лионе". Достань список судов, прибывших в Англию.

Он сделал вид, что не слышит.

— Там куча денег, — настаивал я.

Он растерянно заморгал, и начал снова:

— Да вас все равно вздернут. Даже ни в чем не виноватый может попасть на веревку, а виновный может выкарабкаться. Но тебя-то наверное вздернут. Чарли, который вас водил к следователю, слышал как какой-то клерк говорил, что ваше дело государственное, что хотят вас вздернуть, чтобы можно было этим окаянным испанцам сказать: "Вот, мол, он был знатный барин (ведь так оно и есть), а мы его за пиратство — чик. И вы так со своими поступайте". Они хотят вас для примера повесить, чтоб торговля с Вест-Индией шла спокойнее.