Молодой красивый человек легко взбежал на возвышение перед судьями, где стояла свидетельская скамья. Он нервно раскланялся со всеми, смущенно улыбаясь. Потом взглянул на меня и нахмурился. Секретарь суда пропищал: "Мистер Эдвард Седлер, вы исполняли на "Виктории" обязанности старшего штурмана, будьте добры изложить…" И красивый юноша плавно изложил все события достопамятного 25 мая…

— Подсудимый с семнадцатью испанцами на весельной лодке абордировал наш корабль, — проговорил он ясным голосом, глядя мне прямо в глаза.

— Милорд! — крикнул я, обращаясь к старому судье, — я протестую! Это клевета. Это был не я, а Николс-шотландец.

Барон Гэрроу заорал: "Молчать!" — и лицо его налилось кровью.

— Уважайте суд, — дрожащим голосом произнес старый лорд Стоуэлл, — вам будет дана возможность задавать вопросы свидетелям.

Прокурор улыбнулся присяжным и обратился к Седлеру с видом человека, чье терпение испытывают:

— Вы можете присягнуть, что подсудимый и есть тот человек?

Красивый юноша медленно смерил меня взглядом:

— Нет, присягать не буду, но думаю, что это был он. Конечно, он тогда зачернил себе лицо… И кроме того, ведь есть же испанские показания — так что сомневаться не приходится.

— Испанские показания — заговор! — крикнул я.

Прокурор пренебрежительно фыркнул:

— Продолжайте, мистер Седлер, давайте дальше разоблачать этот "заговор".

Кто-то из присяжных громко расхохотался и сразу смущенно смолк. Седлер продолжал рассказ. О, как ясно я представлял себе желтолицого Николса на палубе их судна! Седлер рассказывал о его бессмысленной жестокости.

— У него было два пистолета, и он несколько раз, не целясь, выстрелил в команду. Один из матросов был убит на месте, один умер от ран… Потом показавшееся на горизонте американское судно спугнуло пиратов. — Седлер кончил.

Сухая рука лорда Стоуэлла, как серая ящерица, вытянулась по направлению ко мне.

— Подсудимый, можете задавать вопросы.

Мои глаза скрестились с синими глазами молодого штурмана, как клинки. Я видел, как молоденькая краснощекая девушка, приоткрыла ротик, наклонила голову на бок и, затаив дыхание, следила за нашим поединком. Я начал:

— Вы ведь не будете присягать, что я тот человек… Никола Эль-Эскосе?

Он пристально посмотрел на меня:

— Нет, присягать не стану. Лицо у вас было, может быть, черным, и бороды вы не носили.