Капитан встал, похлопал Тория по плечу: «Успокойся, Георгий Васильевич! Мы тотчас же отправимся в путь. Но обещай, что возьмешь себя в руки. Перед дуэлью не годится так волноваться». «Спешите, господа, а я даю вам честное слово, что буду абсолютно спокоен».

Мы распрощались с хозяином и еще до рассвета отправились в дивизию Шкуро.

Поручение Георгия Васильевича было достаточно опасным. Шкуро, не признававший никаких законов, мог запросто повесить нас или, в лучшем случае, угостить розгами и выгнать из расположения своей дивизии. Но капитан шел на испытание ради друга, ради уважения к Тория, а я ради любви, Мария!

Мария смутилась. Ей не хотелось слышать эти слова от него, нечем было ответить на чувство Елхатова.

Николай ничего не заметил, продолжал увлеченно рассказывать:

— Я хотел узнать, где ты, что с тобой, хотел знать, жива ты или мертва. Главное, чтоб она была жива, а живому человеку всегда можно помочь, — думал я.

Была уже ночь, когда мы прибыли в штаб дивизии Шкуро, в станицу Незаметную. Она расположена на склонах горы и издали почти не видна из-за деревьев.

Своей резиденцией генерал избрал летнюю усадьбу какого-то помещика, расположенную на вершине холма.

«Генерала до утра не будет», — сказал нам адъютант Шкуро и приказал своему помощнику устроить нас.

Мой товарищ ушел с каким-то есаулом, другом юности, а я поужинал и лег, но от усталости и волнения заснуть не мог.

Капитан вернулся утром. После кутежа у него опухли и покраснели глаза, но настроение было хорошее. «Слава богу, невеста Георгия жива», — сказал он.

Часов в десять утра генерал пригласил нас к себе.

По мраморной лестнице мы поднялись на второй этаж.

На верхней площадке стояли два здоровенных казака, похожие друг на друга, как близнецы, с закрученными усами и карабинами в руках.

Нас пропустили. Мы прошли по длинному коридору, застланному мягким ковром, и остановились у тяжелых дубовых дверей. Здесь нас встретил еще один казак, посмотрел на нас насмешливо, затем открыл двери и пропустил в комнату.

В ней стоял богато сервированный стол. Кроме нескольких лакеев с переброшенными через руку белоснежными салфетками, в комнате никого не было. Двери в соседнюю комнату были приоткрыты, и оттуда доносился звонкий женский смех и басовитый голос мужчины. Вскоре двери раскрылись настежь, и нас пригласили войти. Три рослые девицы, голые по пояс, вызывающе уставились на нас.

Капитан, мой товарищ, решительно перешагнул порог и вытянулся, как струна.

Я вошел следом.

В углу, в мягком кресле сидел Шкуро. Генерал был одет в серый китель. Ворот был распахнут. В руке у него был стакан с водкой.