— Почему же он ничего не говорил про тебя?

— Так было лучше. Пока у меня не было возможности вывезти тебя отсюда, я не хотел, чтобы ты понапрасну волновалась.

— А сейчас?

— Сейчас я приехал, чтобы увезти тебя отсюда в безопасное место, туда, где ты будешь недосягаема для Тория.

— Куда же это?

— В Крым. Завтра на рассвете на военном катере мы уходим в Поти, оттуда на английском пароходе в Крым, к Врангелю... Наш начальник уже осведомлен, что с нами будешь и ты.

— А что мне делать у Врангеля? Бежать от собак, чтобы попасть к волкам? Нет, Николай, я никуда не уеду. — Мария опустила голову.

— Ты не хочешь ехать со мной, Мария?

Она не ответила. Еще ниже опустила голову. Елхатову все стало ясно. До сих пор в душе его еще тлела какая-то надежда. Сейчас ее не стало.

— Значит, остаешься? Как же ты будешь одна в чужой стране?... Ну, что же, как знаешь! — Он с трудом сделал несколько шагов, будто ноги не подчинялись ему. — Ну, прощай, может, когда-нибудь и встретимся.

Мария вышла провожать его. Елхатов взял ее за руки, смотрел молча, не отрываясь. Потом резко повернулся и ушел.

— Счастливого пути! — крикнула Мария с террасы.

Вскоре топот коней затих вдали.

Глава двадцать вторая В ПОИСКАХ ДАТА

Глава двадцать вторая

В ПОИСКАХ ДАТА

Человек, с помощью которого Ваган надеялся найти Дата, был молодой абхазец, друг его семьи, Джокия Кецба.

Джокия Кецба не было еще восьми лет, когда отец привез его с гор и поместил в двухгодичную школу неподалеку от дома Данелянцев. Маленький абхазец четыре года прожил в семье Ованеса, привязался к Данелянцам и полюбил их. После смерти отца Джокия, вернувшийся в отчий дом, часто навещал семью Ованеса, не забывая приносить подарки — то овцу пригонит, то сыр притащит.

Сейчас Ваган, задумав идти на поиски Дата, надеялся именно на Джокия, который, как истый горец, знал все, что делается в горах.

Найти деревню Кецба Вагану было нетрудно. Ованес часто посылал туда сына летом, и горцы брали его с собой на пастбище.