Иностранец презрительно улыбнулся и посмотрел на Дата.

— Знаю об их горячности, слыхал. Но знаю и то, какие грузины ловкие. Пусть этот верзила встанет на колени и проползет под ногой.

Он расхохотался, чуть согнул лежавшую на столе ногу и снова принялся качаться на стуле.

Полковник повернулся к Дата и, замявшись, сказал:

— Он предлагает нагнуться и пролезть под ногой... не знаю, право, — ему было неловко, и он нервничал.

Англичанину надоело ждать. Он небрежно свистнул Дата и жестом показал, что он может лезть.

Коста зажмурился и замер.

В воздухе блеснул кинжал Дата.

— Вот так мы, грузины, умеем стоять на коленях! — загремел Дата и, когда шкипер «Цхенисцкали» открыл глаза, отрубленная по колено нога английского офицера конвульсивно дергалась на полу.

...Дата почувствовал опасность только тогда, когда выскочил из павильона на улицу и вдохнул холодный морской воздух.

На бегу он оглянулся назад. В открытых дверях павильона стоял русский полковник. Оцепенев, он держал в руках револьвер. Было ясно, что офицер колеблется. «Может быть, он одобряет мой поступок, — мелькнуло у Дата, но тайный голос заботливо подсказывал ему, — беги!» Дата заскочил за столб и начал торопливо рыться в хурджине, где лежал парабеллум.

Полковник выстрелил два раза в воздух и скрылся за дверью.

Дата бросил хурджин в воду и бросился на узкую темную улицу. Кто-то кричал ему вслед: «Стой!».

По дороге бежали три гвардейца с наведенными винтовками.

— Ух, проклятый фонарь, — проговорил Дата, и раздался троекратный выстрел парабеллума.

Гвардейцы распластались на земле. Четвертую пулю Дата послал в фонарь, и на площадке стало темно.

— Дата! Дата! — послышалось из-за угла темной улицы. Букия узнал голос Коста Корта.

Дата двумя прыжками пересек площадку, подбежал к Корта.

На пристани, там, где стоял «Цхенисцкали», что-то шлепнулось в воду.

— Человек в море... — раздался крик.