Рассветало. Коста медленными шагами шел в порт.

Народу на площади становилось все больше.

Всем было интересно увидеть человека, так необычно расставшегося с жизнью.

Лодки сновали вокруг места, куда, по показаниям, прыгнул незнакомец.

Привели и ныряльщиков.

Коста смешался с толпой.

— Кто этот бедняга?

— Кто бы ни был, только погубил себя. Кто знает, может быть, и нам не лучше придется.

— А мы-то что? С нас взятки гладки!

— Английский адмирал грозился, что, если не сдадим до вечера живого или мертвого, весь город разрушит.

— Говорят, начальство приедет из Тбилиси, — говорили в толпе.

Коста посмотрел на свой катер. Увидел среди матросов Сесирква и успокоился: «Значит, все в порядке. Бог нам в помощь».

О Дата Коста уже не беспокоился. Еври Иванидис он доверял больше, чем себе.

Красавица гречанка вот уже три года как крепко привязала к себе Коста. Пять лет тому назад она овдовела, но не пала духом, открыла булочную, стала сама торговать в ней.

Коста долго обхаживал Еври, потом, наконец, открылся в своих чувствах. До встречи с Еври Коста и не думал обзаводиться семьей: «Моя жизнь — это море, для чего мне жена, семья!». Дневал и ночевал на своем катере. Но теперь жизнь его пойдет по другому руслу. Он любит Еври.

Коста спокойно разгуливал по площади. Его спрашивали и сам он спрашивал: «Кто бы это мог быть?» Толков было множество. Одни твердили, что незнакомец был сван, спустившийся с гор, другие говорили: «Сюда заходили пастухи-мегрелы из Лака. Может, из них?» Третьи: «Видно, пришел издалека, такого в Поти никто не видел».

Коста немного успокоился: «Слава богу, кажется, обошлось. Мало ли кто в порту мог узнать его».

Одна из лодок сделала круг — леска за что-то уцепилась. Матросы с большой осторожностью тянули канат. Подняли. За леской потянулся хурджин.

Буфетчик, официант и русский офицер сразу его узнали.

— И труп ищите там же, откуда вытащили хурджин! — приказал начальник порта. На дно спустили ныряльщиков.