Сняли канат. «Цхенисцкали» загудел и взял курс на юг.

Пассажиры собрались у мачты, глядя на освещенный берег, мерцающий огнями город. Когда отплыли на порядочное расстояние, стали устраиваться. Шкипер объявил, что в трюм, у кормы, просачивается вода, и попросил не спускаться туда.

Все устроились на носу катера.

Остался позади Келасури. Луна светила недолго. С запада набежало черное облако и закрыло собой ночное светило. Стало темно. Один из пассажиров крикнул: «Зажгите свет!».

— Разве вы не видите, что света нет и в каюте? По морю бродят вооруженные катера! Опасно! — резко ответил шкипер.

Вечер был спокойный и теплый. Никто и не думал спускаться в трюм. Мария с провожатыми стояла на палубе. Она была в нарядном голубом шелковом платье. Белая шаль и английское легкое пальто были наброшены на ее плечи. Она стояла на палубе и грустно смотрела на темное безграничное пространство.

Шкипер подошел к пассажирам. Спросил, всем ли удобно и спокойно. Обратился к одному из сопровождающих Марию:

— Женщина может отдохнуть в моей каюте. До Поти путь длинный, устанет.

— Было бы очень хорошо, — ответил тот и склонился к Марии: — Хотите отдохнуть в каюте?

— Если можно... — ответила она.

— Идемте! — Шкипер взял ее под руку. — Осторожно, не споткнитесь, — предупредил он громко и повел ее за собой.

У двери каюты шепнул ей:

— Я друг Дата Букия, шкипера «Чайки».

Мария вздрогнула, замерла на месте, испуганными глазами посмотрела на Коста:

— Дата?

— Да, Дата. Он находится здесь, в каюте, и если вы желаете встретиться с ним...

— Он здесь?!

— Тише! Ради бога, тише. Одно ваше громкое слово, и все мы погибли. — Он отворил дверь и впустил ее в каюту.

Когда Мария скрылась за дверью, шкипер приказал дать полный ход и медленно направился к носу катера. Один из матросов подошел к нему и спросил: «Есть?». «Есть!» — ответил Коста и остановился у паруса.

Этот «матрос» был Сесирква, щеголявший в брюках клеш и полосатой тельняшке. Он подошел к каюте и, присев рядом, закурил.