Гуда так торопился выбраться из города, так подгонял своего коня, будто среди домов, на узеньких улочках ему нечем было дышать. Вот и море показалось, но мысли и предчувствия так терзали его, что он ничего не видел вокруг. Очнулся, лишь заметив, что мчится по дороге, ведущей к отряду Букия. «Боже, неужели я так низко пал, что посмею явиться к тем, кого предал?»

Впереди на дороге появился всадник. Он показался странно знакомым. Когда Гуда подъехал ближе, то узнал его: это был Бекве. Как же так? Ведь еще вчера он был в отряде и не собирался в Сухуми. Неужели он выслеживал Гуду? Эта мысль совершенно выбила его из равновесия, он догнал Бекве и спросил, зло глядя на него:

— Узнал?

Наглый тон возмутил Бекве и он гневно бросил ему:

— Узнал, и даже лучше, чем ты думаешь!

— Что ты этим хочешь сказать?

— Ты прекрасно знаешь, что. Зачем ты встречался с Тория?

Гуда задрожал, стыд и злость заставили его сказать совсем не то, что он думал:

— Это ты, Хелмарди, говоришь мне такое?! А ведь про тебя самого говорят, что ты и мертвого ограбишь!

Бекве и бровью не повел.

— Бывало, заставляла нужда. А что заставило тебя? Убирайся, иди своей дорогой. Приходилось бывать с ворами, а с тобой рядом быть не желаю.

— Убью! — закричал Гуда и схватился за карабин.

Бекве спокойно смотрел на него.

— Ну, что же, стреляй. Смерти я не боюсь. Ты так говоришь со мной, будто это я предатель, а не ты.

Гуда опустил голову, руки у него дрожали.

— Не скрою, был я в Сухуми, следил за тобой. У Дата в последнее время возникли подозрения. Однажды его уже предал очень близкий человек, Учана. Он попал в руки Тория. Это стало известно. Учана покончил жизнь самоубийством, кровью смыл страшную вину, — Бекве тяжело вздохнул. — Все-таки осталась у него какая-то капля совести.

Гуда медленно поднял голову и безумными глазами посмотрел на Бекве. Потом нечеловеческим голосом закричал:

— И мне убить себя?

Он поднял карабин над головой и бросил его к ногам Бекве.

— Если я достоин смерти, стреляй!