Мистер Эбенезер Гипп кривил душой. Странный, почти дикарский возглас Моники, изданный ею при виде этого разряженного в шелка и бархат азиатского набоба Сахиба Джеляла, имел прямое отношение к параграфу инструкции: «На поступки, противоречащие результатам обработки в светском стиле, обращать особое внимание и немедленно докладывать по инстанции ответственному лицу». Сэр Безиль Томпсон более чем ответственное лицо. Он — начальник.

Обида — дело серьезное.

Сэр Безиль Томпсон так и не обратил внимания на возглас девицы. Он не заметил, что между девицей и вельможей Сахибом Джелялом на мгновение возник странный контакт.

Вечером, оставшись наедине с мисс Гвендолен-экономкой, мистер Эбенезер не забудет предупредить ее: «Бородач просто опасен». — «А что делал на приеме в департаменте новый гость Пешавера — тибетский врач Бадма?» — многозначительно поинтересуется мисс Гвендолен. «Что? Да ничего!» — удивится мистер Эбенезер Гипп, и светлые брови его полезут на лоб.

Действительно, он совсем не запомнил, что говорил в гостиной и как вел себя тибетский доктор Бадма. Почтенный тибетец обладал удивительной способностью оставаться незаметным в любом обществе, он как бы сливался со всей массой гостей. Мистер Эбенезер даже корил себя за невнимательность. На доктора он возлагал большие надежды. Печень все чаще давала о себе знать. Одна эта бухарская принцесса могла вызывать приступы желчных колик. А ведь именно тибетская медицина располагала могучими целебными средствами.

Вся деятельность мистера Эбенезера-чиновника имела, так сказать, двойное дно. На втором донышке его круглого черепа покоился еще один параграф инструкции: «В случае, если обработка воздействия не возымеет, или если особа окажется зараженной коммунистическим духом, или в ее поступках проявится нечто непонятное, не останавливаться перед крайними мерами».

Девица Моника повела себя непонятно. Придется допросить ее пристрастно, обстоятельно и принять решение. А решения, которые принимал в своей длительной служебной практике мистер Эбенезер, порой выглядели тупыми, жестокими. Для них трудно было подыскать моральное оправдание. Они доставляли людям много страданий. И тем не менее они беспощадно, безжалостно осуществлялись. На то и служит мистер Эбенезер Гипп в таком ведомстве, где нравственные принципы сводятся на нет голым расчетом, где цель оправдывает средства.

Но все подобные вопросы возникнут перед мистером Эбенезером позже, в ночной тиши. А сейчас официальный прием, устроенный в честь ее высочества принцессы, продолжается.