— Фашизм.

Мисс Гвендолен очень холодно смотрела Пир Карам-шаху в глаза. Она изучала вождя вождей и всё больше убеждалась, что он выходит из-под контроля.

Ей всегда Пир Карам-шах импонировал своим размахом, предприимчивостью, энергией. Ее пленяла в нем фанатичная преданность Британской империи. Лучшего служаки на Востоке Англия не имела. И мисс Гвендолен, называя Пир Карам-шаха «рыцарем империи», в тайне увлекалась этим некрасивым, сухим, желтолицым, неприятным по внешности и очень черствым человеком.

И сама черствая, холодная, прямолинейная во взглядах, мисс Гвендолен хотела верить, что Пир Карам-шах податлив на женскую ласку. Ей казалось, что она сумеет подчинить его своему обаянию. Были же у него слабости. Смог же он, при всей своей рационалистичности, дать обволочь себя мистикой ислама со всей абсурдностью его догм. Значит, вождь вождей не деревянный, не каменный, а человек из плоти и крови.

Но авантюристические, с фашистским привкусом замашки и повадки Пир Карам-шаха претили мисс Гвендолен. С аристократической брезгливостью она относилась к фашиствующему сброду сэра Мосли, Муссолини и каких бы то ни было «фюреров» и «дуче». Они нехорошо пахли. И ее поразило очень неприятно, что в человеке, который привлек ее своими недюжинными качествами и размахом своей деятельности, вдруг выявились столь отталкивающие взгляды. До глубины души продукт «доброй, старой Англии», мисс Гвендолен, будучи консервативной в своих взглядах и убеждениях, решила, что Пир Карам-шах идет поперек официальной линии Лондона.

Деревянно прозвучал ее голос:

— Вернемся к дочери Алимхана. Вы забываете о болезненной щепетильности восточных людей. Брачным связям придают они решающее значение. Предполагалось, что Моника, став пусть сотой женой Ага Хана, объединит две азиатские финансовые империи. А попытка просватать девочку за мужлана Ибрагимбека бросила тень на нее. Живому Богу не подходит девица, в репутации которой появилось хоть вот такое пятнышко. Возможно, потому Ага Хан не решается провозгласить Монику официально своей женой.

— А как важно было бы отвезти девушку на север, в Кундуз. Отдать ее Ибрагимбеку.

— Едва ли. Да и не нужно. Судьбу Моники решает Ага Хан, и мы ничего не сделаем, пока он раздумывает.

— Мое дело меч и винтовка, — отрезал Пир Карам шах. — Да и что там, если пострадает невинность какой-то девчонки, когда речь идет об империях!

Он не заметил, что его слова шокировали мисс Гвендолен. Ему не мешало бы помнить, что при англичанке не следует вести разговоры на скользкие темы. Девушка в обществе выше подозрений. Если возникает вопрос о потере невинности, конец всяким чувствам: мать перестает быть матерью, кормилица требует вернуть молоко, люди отворачиваются.