— Но джихад!.. Непременная обязанность мусульманина… особенно против безбожников большевиков… Вы толком не объяснили, не доказали инглизам… Сами не убеждены, наверно. Некоторые держат руку Советов… Сами инглизы торгуют с Внешторгом… Не хотят джихада… Ведь каждый правоверный обязан идти в джихад. Я так хочу!..

В своем раздражении Алимхан уже не сдерживался, и голос его все время срывался.

Своим ответом Сахиб Джелял показал, что он отлично понял заднюю мысль эмира:

— Конечно, джихад оправдан, когда в нем есть необходимость. К примеру говоря, в случае нападения на мусульманские народы европейских завоевателей. Однако сейчас джихад готовится против бухарцев и туркестанцев, а они в большинстве — мусульмане. Проливать кровь мусульман нельзя.

Ни одним словом Сахиб Джелял не напоминал больше о золоте… Алимхан обрадовался и перевел разговор в богословский спор. Он припомнил слова корана: «Мусульманин может сражаться против мусульман, если жизнь его и имущество подвергают опасности». А имущество его, эмира, и даже жизнь подвергаются опасности уже скоро десять лет.

— Джихад! Джихад! Инглизам надо доказать… великое дело, объяснить… Там, в Бухаре… всюду в Туркестане вполне назрело… подготовлено… Наши лазутчики в благословенных наших владениях… Радостные встречи… Верноподданные полны преданности нам — преемнику первых халифов… Сотни тысяч верных мюридов день и ночь возносят моления о нашем возвращении… ждут… Готовы поднять знамя джихада… весь народ с нами… а?.. Не правда ли?.. а?..

Руки Алимхан сложил на животе, готовый выслушивать славословия, проливающие бальзам на сердечные раны. Но Сахиб Джелял хоть и проливал обильный бальзам, но такой, который быстро набил оскомину.

«Да, действительно, во многих местах Туркестана идет борьба, которую можно назвать джихадом. Но джихад выражается в убийствах из-за угла. Газии эмира убивают дехкан, засевающих хлопок, хотя знают, что посевы хлопчатника дело выгодное. Даже в ташкентской газете писали, что в Хорезме баи грозили карами всем, кто вздумает сеять хлопок. Дехкане сказали „хоп“, разошлись по курганчам и… приступили к севу хлопка. Не побоялись угроз…»

— Тогда в Хазараспе ишан Матъякуб, — продолжал Сахиб Джелял, — начал нападать со своими людьми по ночам на дома работников сельсовета, чинить насилия, убийства.

— Матъякуб! — обрадовался Алимхан. — Славный газий! Ревностный мусульманин!

— Этот ревностный газий до того всем поперек горла острой костью встал, что сами дехкане помогли его изловить.

— Арестовали?

— Вор, носящий имя «Смерть», утащил драгоценности из сокровищницы его тела.