— Убили? — испугался эмир.

— Да, повадился волк в отару, там и голову оставил.

— Но зато в Янги-Арыке — вчера пришло письмо — убили Саида Камала, батрака. Подлец назвал имена почтенных баев… сокрыли земли и отары… от советских властей.

Захлебываясь слюной, Алимхан с наслаждением рассказывал о том, что близ Гиждувана убили трех женщин, посмевших уговорить мужей вступить в колхоз. В Карши подожгли большевистскую школу. В кишлаке Ялмата, что под Ташкентом, посланцы эмира распространяли слух о начинающейся войне с Англией, и дехкане вернули баю Шаабдурасулю сорок восемь танапов забранной у него во время земреформы земли. Имамы мечетей повсюду грозят беднякам и батракам небесными карами, чтобы не зарились на имения баев. Во многих районах батраки отказываются брать вакуфные земли, принадлежащие мечетям и мазарам. Эмир ликовал:

— Напугались вероотступники! Ислам — залог нашего возрождения… Темному что надо? Молитва да аллах… Духовенство… сила… в его руках! Вакуфы — сто тысяч десятин… двести тысяч… Доход наши верные люди собирают в нашу казну… для джихада… Вот купим у инглизов винтовки, патроны. В Бухаре в одном медресе тайно живут и проповедуют пять ахунов. Для них мюриды-пастухи в секретном месте в степи… пасут пять тысяч баранов… тайком от сельсовета… И наш муфти Аскер Абдуллаходжа Садр, сохраняя улыбку коварства, проживает в Бухаре, и казий Ариф Ходжа Судур… Помните нашего шейхульислама Икрама… Сыпок его… тоже спокойно живет в Бухаре и замазывает глаза советским властям… Да и Омархан с комиссарами ладит… живет…

— Омархан? — слегка поморщился Сахиб. — Сын расстрелянного казикалана? И он в Бухаре? Он ведь жил в Кундузе у афган? Еще, помню, проиграл в кости жену и сына и в придачу девятнадцать тысяч баранов.

— Да, да, сын мученически убиенного казикалана… А Хаджи Акрам Сабахеддин, а Абдулхаким, а Абдулхайр… — И эмир, закатив глаза, перебирал имена и фамилии видных духовных лиц, которые остались в Бухаре и служат ему и его делу. Он хвастался тем, как много у него в Советском Узбекистане единомышленников. Он хотел поразить воображение Сахиба Джеляла. Он все еще попрекал своего советника, осмелившегося покинуть когда-то его, своего государя, в трудные времена. Но Сахиб Джелял вернулся к своему эмиру, и это вселяло в него уверенность. Такие мудрые и сильные сторонники очень нужны государю в его изгнании. И потому эмир спешил, захлебываясь и брызгая слюной, рассказать, как безотказно действуют могущественные силы Бухарского центра Кала-и-Фатту, созданного еще в 1922 году на совещании в Кабуле представителей всех антисоветских сил. Он говорил и говорил.