— Слушаю с трепетом! — Но убедившись, что поблизости никого нет, счел нужным добавить: — Боже правый, к чему столь важный тон?

— Вы рассказали ему про Белую Змею. Не могу понять вас. У нас под ногами горящие угли. Каждое слово ждут и разжевывают. Из вашей глупой сказки он узнал про Монику.

Лицо Молиара изменилось. Он задергал плечом и отвел лицо в сторону.

— Царь-козел боится Моники, потому что она от Ага Хана. Но Ага Хан далеко, а Пир Карам-шах рядом.

У Молиара щеки колыхались студнем.

— Боже правый, — бормотал он, — новая беда на голову девочки.

— Какая беда? — спросил Сахиб Джелял. Что-то в тоне Молиара ему показалось странным.

— Боже правый, поверьте, я не знал, что Белая Змея — наша девочка. Это ужасно.

— И что же? О какой беде вы говорите?

— Я не знал про Монику. Мне сказала старая ведьма Бош-хатын, что Моника приедет в Мастудж, но я не знал, что Моника уже здесь, что она та самая Белая Змея.

— В чем дело? Что понадобилось Бош-хатын от Моники?

— А вот что. — Молиар порылся в бельбаге и извлек пакетик.

— Что это такое?

— «Дору». Проклятая баба дала мне и…

Он рассказал, зачем Бош-хатын послала его в Мастудж.

Все время, пока он рассказывал, Сахиб Джелял сидел молча. На лице его, по обыкновению, ничего не отразилось. Брезгливо, кончиками пальцев, он взял пакетик и спросил:

— Ну хорошо. А зачем вы таскаете при себе смерть? А если бы вы ошиблись и случайно развернули бумажку? Даже запах такого «дору» смертелен.

Тогда Молиар показал кивком головы через открытую дверь на двор. Там на колоде — коновязи — со скучающим видом сидел весь в лохмотьях и космах Человек-пень.

— И вы хотели?

Снова подергал плечами маленький привратник.