Удивительно — британская военная администрация Южного Ирана их не трогала. И они открыто и откровенно занимались своими делами: проводили военные тренировки, устраивали стрельбища, проводили многодневные тактические учения, встречали парашютистов, забрасываемых из Германии, распевали свой фашистский гимн «Хорст Вессель» и заставляли разучивать его юношей из местных редких пустынных кочевий.

Не случайно фашисты избрали своей базой поместье Баге Багу, удачно и уединенно расположенное на краю ужасной, безводной пустыни Дэшт-и-Лутт. Имение Али Алескера находилось в нейтральной полосе, в малонаселенной, почти безлюдной местности Кухистан, между девятым астаном, занятым английскими войсками, и восьмым, где разместились советские воинские подразделения. Свое поместье — рай на земле — Али Алескер создал в топографическом отношении удачно и выгодно — в стороне, но в то же время поблизости от главного торгового и стратегического шоссе, пересекающего Иран с севера на юг — из Мешхеда в Захедан. А Захедан — конечная станция железнодорожной магистрали, ведущей от границы Ирана прямо через Белуджистан в Индию.

Гитлеровский генеральный штаб точно рассчитал, что это направление наиболее короткое и стратегически выгодное для осуществления намечаемого марша «панцеренколоннен» через Иран на Индостан. События на фронтах войны, под Сталинградом и на Северном Кавказе, видимо, вдохнули в фашистов воинственный дух. По всем видимым признакам, они развернули на Среднем Востоке бешеную подготовку к войне.

И теперь Мансуров столкнулся с тем, о чем, уезжая из Ашхабада, знал только понаслышке. Он сидел во главе длинного стола в компании махровых врагов. Им ничего не стоит без малейших церемоний разделаться с ним. У всех рожи бандитов и убийц. Все даже на завтрак явились при оружии. Вон как вызывающе поскрипывают новенькие ремни портупей, пистолетные кобуры! На всех мундиры со знаками различия. Какая бесцеремонность! Они и взаправду, видимо, решили, что Иран уже в их руках.

У ближнего конца стола, судя по раскормленным физиономиям и по знакам различия, птицы покрупнее — полковники, капитаны. В конце — мелюзга лейтенанты, субалтерны. Их-то и следует больше опасаться. Они исполнительны и готовы выполнить любую команду. Пока что они энергично работают челюстями и, усиленно подливая себе дорогие коньяки, пробуя невиданные вина, лишь изредка поглядывают на этого сумасшедшего большевистского комиссара, столь наивно сунувшегося в западню.

Один на несколько десятков. Несомненно, если тут за столом столько больших чинов, за стенами террасы полно и подчиненных. Там, где офицеры, там и солдаты.