— Да будет известно вам, господин Алескер, полководец должен быть опытен и в хитростях, и в коварстве, — прохрипел генерал, входя в кабинет. — И вы и я — полководцы! Надеюсь, меры приняты?

— Расследование, эксцеленц, ведется. Погоня по всем дорогам послана. Злодеев ищут.

— Требую решительных мер. Ваше имение — логовище диких зверей. Разбой идет в открытую. Всех поставить под ружье! И чтобы ни одна крыса не ускользнула.

— Охрана поставлена со вчерашнего дня…

— Где русский? Вы отвечаете за него.

— Господин русский генерал пребывает в левом крыле дворца. — И он показал рукой на мраморную громаду, высящуюся над низкими деревьями серебристого лоха.

— А что это за люди с ружьями? Почему они смотрят в нашу сторону? Часовые должны смотреть на окно тюрьмы, глаз не отводить.

— Там Аббас Кули со своими. Они будут стрелять, кто бы ни подошел.

— Позвать сюда вашего Аббаса! Я сам дам ему инструкции.

— Аббас Кули известный в здешних местах человек, уважаемый человек. Он будет слушать нас.

— Нас?

— Нас — хозяина и помещика Баге Багу.

— Все равно позовите. Я поговорю с ним в вашем присутствии. Я отдам приказания. Но отвечать будете вы.

В голосе генерала звучали повелительные, даже грубые нотки.

«Не слишком ли рано? Немцы далеко, русские близко, — думал Али Алескер. — Военное счастье — переменчиво». Но вслух он сказал:

— Что-что? — не выдержал генерал.

— Всего лишь стихи поэта Санаи.

Очень все это не нравилось генералу, но затевать спор он не захотел. Усевшись в высокое, драгоценного дерева кресло, он выбросил тяжелые кулаки на настольное стекло и приказал:

— Позвать господ офицеров!

Нажав кнопку звонка, Али Алескер выждал, когда в дверях неслышно выросла, вся в шелках и ожерельях, белокурая особа — личная стенографистка и секретарь коммерческой фирмы «Али Алескер и К°», и отдал ей распоряжение.