— Нет-нет, — протянул заплетающимся языком Бай Мирза, — неправильно…

— А быть ишаком или царским ишаком — почти одно и то же.

Чувствовалось, что Сахиб Джелял своей цели, приглашая на завтрак воинственного капитана СС, достиг и теперь знал о нем все, что хотел знать. Теперь оставалось выпроводить его благопристойно.

Но Бай Мирза, хоть и был основательно пьян, еще сохранил проблески сознания:

— Фюрер — я. Немцы ни при чем. В Ташкенте фюрер мы — Бай Мирза. Хайль! Немцев… арийцев в тартарары. Мусульмане, вот кто! Исламский фашизм. Мусульмане высшая раса, вот кто. Коран… шариат… меч… головы долой немусульманам. Мусульмане во всем мире — господа. На небе аллах, на земле Бай Мирза! Никаких туркмен, таджиков, казахов, каракалпаков. Всех на тюркский язык. Заставим! Все мусульмане. Всех поведет Бай Мирза. Не верите? Нас поддержат баи, помещики, купцы, банкиры… Выжили. Их много. Ненавидят Советскую власть. Пойдут сами. Поведут молодежь. Дадут деньги. — Вдруг он повернулся, схватил Сахиба Джеляла за отвороты халата и, дыша винным духом прямо в лицо, воскликнул: — А вы дадите? Богач, миллионер, сколько вы дадите?

— На что? — поморщился Сахиб Джелял. — Молодой человек, вы хотите съесть собственную голову.

— На оружие, представительство, жалованье солдатам батальона Тамерлана. Мы вас назначим оберштурмфюрером. Почет! Власть! Отдадим, скоро отдадим. Японцы бомбят Калькутту. Японцы на пороге Индии. Все при слове «Индия» расцветают в улыбке: какие богатства, алмазы, красавицы! Мы Тимур двадцатого века. Мы, Бай Мирза, будем купаться в золоте. Девственницы, прекрасные, нагие, обовьют шею нам гирляндами цветов, шею завоевателя Бай Мирзы. Бай Мирза — фюрер Азии. Гитлер пусть сидит в Европе…

С Бай Мирзой творилось что-то странное: он то возбуждался и впадал в ярость — был «готов съесть собственную голову», то впадал в полудремотное состояние и бормотал совсем тихо невнятные фразы: «дьявольская политика большевиков», «у меня в руках оружие истребления», «непреклонность в убийствах», «великая слава басмачества», «нападение на Чирчик», «парашютисты летят, скорее пойдем встречать», «пожалейте меня — я несчастный», «дайте мильенчик».

Он расстегнул мундир, волосы слипшейся прядью нависли на лоб, лицо побагровело и покрылось испариной. Он громко рыгал, его мутило.

Сахиб Джелял поднялся и посмотрел на полулежащего Бай Мирзу:

— Занозу, шатающийся зуб и скверного мальчишку с корнем вырвать! Или… А если сам свернет себе шею…

— Заноза… зуб… шея? А скажите, домулла, почему вы женились на англичанке? А, мусульманин — и на англичанке?