Пуштун тоже встал и помотал головой:

— Темны и неясны мысли пророков.

— Я уверен! — воскликнул Мансуров. И тут сердце его кольнуло едва заметное сомнение. Что-то неуловимое в поведении Шагаретт породило это сомнение.

Она молчала при последнем разговоре со старым Джемшидом. Черным видением, закутанная в черное искабэ, она стояла у притолоки двери в шатре и не сказала ни слова. Она молчала, когда Мансуров почти насильно усадил ее в автомобиль вместе с сыном. Она ни слова не сказала о дальнейших планах, пока они ехали целый день по степи. Она много, излишне много говорила вечером о мавзолее, о мюршиде и его изощренных хитростях и интригах, о его подлости, но о главном она молчала. Да, Шагаретт делалась молчаливой, едва он заговаривал о том, как они поедут в Мешхед и оттуда он проводит ее и мальчика через Кучан и границу в Ашхабад. Почему она молчала?

Он посмотрел в узкое окно. Сквозь узор кованой изящной решетки он увидел не темный бархат неба, а яркий сноп света.

— Едет! — прозвучал из-за плеча голос Аббаса Кули. — Алеша-ага, когда чужаки приезжают в дом, им предлагают в прихожей снять с себя и положить на сундук все оружие: ружья, мечи, револьверы, даже ханджары, то есть кинжалы…

— Пойду распоряжусь, — сказал пуштун, поспешив к двери и с сожалением поглядывая на суфру, где оставалось немало вкусных вещей.

— Стойте, я не могу допустить, чтобы так обращались с моим тестем, с почтенным вождем племени!

Но пуштун уже шлепал своими туфлями по ступеням лестницы.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Поводья терпения упустил я из рук.

Души мучеников, подобие священным голубям, улетают в рай. Нежные тела мучеников избирают своим местонахождением сырость земли.

Сладкоязычный и змею из недр земли вытащит.

Стоимость некоторых вещей удваивается со временем, как это бывает с выдержанным французским вином. Под вещами Аббас Кули подразумевал дружбу.

Почему дружба сравнивалась с вином? Почему мусульманин Аббас Кули восхвалял вино? По Корану вино запретно. Винопитие при многих халифах каралось смертью.

«Кубок в руке лучше десяти тысяч дел». Он забывал, что «Название вину — ссора и скандал».