Чтобы понять, зачем писатель Гречухин уделил в своей книге довольно большое место жизни местных усадеб, их созидательной и просветительской роли в эпоху Александра Третьего нужно обратиться к самому автору. А он дал четкое пояснение: «Но нам, краеведам, желающим ясней разглядеть наше русское прошлое, дано посильно проследить пунктирно слабую, но подлинную ниточку исторических перекликов, идущих от царского детства, от Федора Константиновича Опочинина, Михаила Семевского, князей Волынских, дворян Селифонтовых, князей Чавчавадзе в сегодняшний день, в котором образ Александра III, подлинно русского императора, воскрес в своей исторической подлинности. Он вновь привлекает и ободряет русских людей, и в их числе и жителей срединной России, чьи предки имели счастье видеть этого могучего россиянина в своих родных местах».

Достоверность факта для Гречухина всегда нуждалась в подтверждении. Сообщить читателю, что русские люди стремились увидеть любимого императора и испытывали от этого счастье – это одно дело. Другое – нужно доказательство. И Гречухин добавляет к сказанному, что семья его прадеда Зиновия Тимофеевича шла сорок верст пешком из далекой мышкинской деревни Левцова до Углича, дабы увидеть членов императорской фамилии.

Про «слабую, но подлинную ниточку исторических перекликов» написано, скорее, из скромности характера писателя-краеведа, чем из желания умалить значение истинно важных перекликов одних событий с другими, одних личностей с другими. Не произойди общение Федора Опочинина или Веры Скрыпициной, неизвестно, какими бы вышли линия поведения и государственная служба Александра Третьего. История мышкинских усадеб, к которой имеет пусть и не самую коренную связь император, в книге Гречухина показана для того, чтобы получилась широкая панорама не только собственной жизни Александра Третьего, но и ушедшего века, участником множества событий которого довелось ему быть. То, что Гречухин смакует факт, как император осуществил решительный поворот нашего зодчества к исконно русским мотивам, и что тот был не только тонким ценителем русского изобразительного искусства, но и реальным пропагандистом его, говорит о том, что автор вывел из героя Хозяина русской культуры, понимающего национальную историческую проблематику и осуществившего зримый прорыв русского изобразительного искусства в живую современность. Свидетельств данному выводу множество – это не только открытие императором Русского музея, но и значимая поддержка передвижников. Редкий случай в истории правления русских царей произошел тогда, когда Александр Третий демонстративно купил у художника Поленова картину за баснословную сумму, которая позволила художнику построить на Оке усадьбу – мечту всей его жизни. И любимым художником, истинным единомышленником был назван Васнецов, автор глубоко национально-патриотической живописи.