Между тем зря, видит Бог, не торопитесь!

Все заговорщики мной либо уже схвачены, либо раскрыты и будут схвачены в ближайшее время. Вынужден буду даже пожертвовать нашим другом G.

Однако благодаря этому как никогда заслужил доверия Урода. При таких условиях мы можем приступать к осуществлению нашего плана, ничего не опасаясь. Даже нерешительность А. нам не помеха. Пускай себе пребывает в нерешительности до самого конца, который, если не будем медлить мы, тоже, полагаю, не замедлится.

Само время призывает Вас торопиться, дорогой Платон!

Пален

* * *

Ваше Императорское Величество!

Я был слеп. Только Ваша прозорливость и Промысел Божий спасли Отечество от неминуемой беды!

Да, заговор среди якобински настроенного офицерства тлел и грозил обернуться пожаром!

Нынче он мной раскрыт. Арестовано свыше 100 офицеров лейб-гвардии, лишь немногим удалось скрыться заграницей.

А душой заговора, тем самым G., оказался не кто иной, как князь Гагарин. Увы, не удалось захватить его живым; должно быть, чувствуя, что раскрыт, он принял накануне яд. Оставил после себя лишь тысячи листов безумного конституционного бреда.

Зато ныне, когда заговор обезглавлен и моими силами идет тушение последних его искорок, безопасности Вашего Величества уж ничто более не грозит.

Также представляю Вашему Величеству уточненный список ущерба от водной стихии.

Пален

* * *

Собственной рукой

Его Императорского Величества начертано

В желтой тетради для ремарок забавного свойства

Прочел в «С.-Петербургских ведомостях>>, что 140-пудовый африканский единорог, испив ведро русской водки, вследствие отравления всего, организма немедля отошел в мир иной.

Призываю тогда с себе князя Вербицкого, славного своей приверженностью к Бахусу, и говорю ему: «Что, князь, в состоянии ли вы осилить полведра сего крепкого русского напитка?» Сошлись окончательно на том, что полведра — это навряд ли, а вот четверть он осилит без большой угрозы для своей жизни.

Тогда, рассмеявшись, говорю:

«В таком случае, князь, должны вы иметь вес более тридцати пяти пудов; в вас же, сколь я понимаю, от силы шесть. Как же вам удается после своих возлияний выжить?»

Любопытен был и ответ князя:

«Однако ж я не единорог!»

Из ремарок, начертанных по прочтении газет

(Для передачи графу Палену)

Тут пропечатана сообщение вдовы генерала Врангеля. Что ж, сам-то генерал, выговора моего не вытерпев, тотчас и помер? Хорош вояка! Выговора не может перечесть. А когда, случись, вражеская картечь хлестать по нем станет?..

Вполне правильно, что помер.

Да и Врангельша его хороша. Шельму свою драгоценную именем якобинца Марата назвать!

Какой ей по вдовству назначен пенсион? Дайте мне на подписание. Если чересчур много, поправлю.

— —

Что этим газетным писакам про уральский бунт поминать? Еще собираются историю про какого-то капитана Миронова пропечатать.

Воспретить сие не менее как на 30 лет, слово же «бунт» с сего дня считать непечатным.

Владельца газеты подвергнуть выговору, саму же газету — штрафу в 500 рулей.

— —

Подвергнуть также выговору начальника полицейской части. Что они мне двух Штраубе изловили? Один к тому же старик, а другой беглый каторжник. Я того фон Штраубе видал: вполне молодой человеку и язык у него вполне на месте.

Если он у кого и не на месте, так снова же у газетного писаки, что порочит благородный рыцарский орден, возглавляемый мной. Хозяину этой газеты также выговорить и раскошелить его в пользу претерпевших от потопа на 1000 рублей.

Однако же, Гагарин каков!..

А вот Извольского, хоть и злодей, мне жаль немного: на парадах лучше всех держался в седле…

Фон Штраубе же — настоящего! — найти да по-тихому допросить. О том, что скажет, донести лишь мне одному.

Палену

Граф!

Поздравляю Вас с успешным раскрытием заговора!

Видите, никто не верил в мои подозрения, только мы с Вами. Выходит, мнению только двоих в нашей империи можно целиком доверять.

Что-то не слышу о предложении Зубова кутайсовской сестре. Поторопите его.

А за остальное искренне благодарю Вас. Теперь спокойствие мое возросло стократно.

Каков, однако, Гагарин! Жаль, что не попался к нам с Вами в руки живым!.. Распорядитесь, чтобы похоронили, как должно хоронить самоубийц, — без отпевания, за кладбищенской чертой.

Посылаю также свои ремарки, сделанные мной по прочтении газет. Примите к сведению и сделайте все, как я там сказал.

Павел

P.S. За взятие беглого каторжника поощрить семеновского подпоручика Двоехорова произведением его в поручики — таков мой ему будет подарок к свадьбе.

* * *

Записка, подброшенная престолонаследнику, видимо, кем-то из гвардейцев охраны