— Тогда я подожду внизу, хорошо? — после паузы проговорила она. — Позвоните, если я вам понадоблюсь. Возможно, вы захотите поговорить со мной позже.

Берте очень хотелось отослать сестру викария домой, однако ей не хватило смелости.

— Как вам угодно, — ответила она.

К голосу мисс Гловер прибавился еще один, из-за двери донеслись перешептывания, потом опять постучали.

— Берта, какие будут распоряжения?

— Какие теперь распоряжения?

— Почему вы заперлись? Разве не понимаете, что происходит? — Голос мисс Гловер задрожал. — Прикажете позвать женщину, чтобы обмыть тело?

Берта замерла, ее губы побелели.

— Делайте что хотите, — сказала она.

Вновь повисла тишина, странная, сверхъестественная, более невыносимая, чем оглушительный грохот. От этой тишины нервы натягивались, как струны, и становились болезненно-чувствительными. Чтобы не нарушить ее, страшно было даже дышать.

А затем Берту пронзила мысль — острая и мучительная, точно сатанинское копье. Она в ужасе вскрикнула. Чудовищная, нестерпимо омерзительная мысль. Берта бросилась на кровать и зарылась лицом в подушку, чтобы отогнать ее. Сгорая от стыда, она закрыла уши ладонями, только бы не слышать безмолвный шепот дьявола.

Она свободна.

— Значит, таков итог? — вполголоса произнесла Берта.

К ней вернулись воспоминания о зарождении любви. Она вспомнила страсть, слепо швырнувшую ее в объятия Эдварда, вспомнила свое мучительное унижение, когда стало ясно, что муж не способен отвечать такой же пылкостью… Любовь Берты напоминала огонь, безрезультатно кидающийся на базальтовую скалу. Она вспомнила и свою ненависть, которая последовала за горьким разочарованием, и, наконец, безразличие — то самое безразличие, что сейчас заморозило ее душу. Сравнивая свою безумную жажду счастья и безысходное отчаяние, которым обернулись все стремления, Берта понимала, что жизнь прошла зря. Ее радужные надежды сейчас проплывали перед глазами, будто призраки, и она горестно взирала на них. Она ожидала так много, а получила ничтожно мало! Боль тисками сжала сердце, силы оставили Берту. Переполненная жалостью к самой себе, она безвольно опустилась на колени и залилась слезами.

— О Боже, — стонала она, — за что ты наказываешь меня несчастьями?

Берта рыдала в голос, не сдерживаясь.

Мисс Гловер, добрая душа, молча плакала за дверью, ожидая, что может понадобиться Берте. Услышав бурные рыдания, она снова постучала.

— Берта, голубушка, впустите меня. Вы только сильнее мучаете себя, отказываясь поделиться горем.

Берта заставила себя подняться на ноги и отпереть дверь. Мисс Гловер вошла в комнату. В порыве сочувствия она отбросила свою обычную сдержанность и крепко прижала Берту к груди.