Алек пережил утомительное путешествие, и это казалось чудом. Тряские слоновьи тропы продирались сквозь густые заросли, карабкались на каменистые холмы и спускались к пересохшим рекам. Бросая взгляд на носилки, где лежал бледный, осунувшийся Маккензи, Кондамин каждый раз боялся увидеть его мертвым. Отряд выступал еще до рассвета, стараясь до полуденного зноя покрыть как можно большее расстояние; а потом снова шел до заката, и больной наслаждался благодатной прохладой. Они шли безбрежными лесами, где нежные цветы прятались под кронами величественных деревьев, а увитые бесчисленными лианами стволы и ветви лесных гигантов сплетались в причудливую сеть. Очень осторожно, чтобы не побеспокоить больного, они пересекали широкие ручьи и брели сквозь пустынные болота, где земля уходила из-под ног. Отряд вышел к миссии. Алек был еще жив.

Много недель лишь мастерство врача-миссионера и доброта его любящей жены не давали смерти вступить в свои права, и наконец Алек был вне опасности. Силы возвращались к нему очень медленно, и временами казалось, что полностью он уже никогда не выздоровеет. Однако едва ум его обрел прежнюю ясность, Маккензи вновь взялся за дело; а как только вернулись силы, он настоял на переезде в Найроби, где была связь с цивилизацией и откуда он, действуя через уполномоченного компании, побуждал ленивых чиновников к принятию драгоценного дара. Все это заняло много месяцев тревожного ожидания и горьких разочарований, но в конце концов все устроилось: благородный Кондамин получил желаемую должность и снова отправился в глубь материка; а Великобритания приобрела обширные земли, которые благодаря силе, настойчивости и благоразумию Алека оказались вырваны из когтей варварства. Он завершил свой труд и теперь мог вернуться в Англию.

Его незаурядные достижения, перенесенные невзгоды и опасности наконец привлекли внимание публики. Еще перед отплытием Алек узнал, что газеты превозносят его до небес. Пришел целый ворох поздравительных телеграмм, в том числе от Дика Ломаса и Роберта Боулджера. В Момбасе консулы двух иностранных держав наградили его национальными орденами; научные организации разных стран удостоили всевозможных почетных званий; торговые палаты выражали благодарность в своих резолюциях; издатели засыпали предложениями по поводу книги, которую, как они считали, он непременно напишет; корреспонденты газет просили кратко рассказать об экспедиции. С мрачной усмешкой Алек прочел, что заместитель министра иностранных дел лестно отозвался о нем в ходе одной из дискуссий. В последний раз с таким восторгом в Англии встречали Стэнли, вернувшегося из экспедиции, описанной им самим позднее в книге «В царстве черных». Перед отъездом Алека жители Момбасы дали ужин в его честь, где каждый считал своим долгом при первой возможности вскочить и произнести речь. Иными словами, если долгие годы все предприятия Алека встречались с прохладцей, а правительство отмахивалось от него как от назойливой мухи, то теперь ветер переменился, и он оказался национальным героем.