Стать твердой ногой на берегах именно «Варяжского моря» было важной задачей Петра.

С самого начала войны Петр считал возможным, что шведы сделают нападение на Архангельск. Поэтому он еще весной 1701 года позаботился об укреплении этого города. Летом этого же года узнали через русского посланника при датском дворе Измайлова, что к Архангельску приближается шведская эскадра, которая, однако, по прибытии к городу была отбита русскими, соорудившими по берегам батареи, причем два неприятельских галиота были взяты. Петр, сообщая Апраксину о подробностях этого дела, поздравил его «сим нечаемым счастием».

При военных действиях по берегам Балтийского моря, мешавших мореплаванию в этих местах, судоходство на севере именно в это время было особенно оживленным. Чем более Россия нуждалась в сообщении с Западом, тем важнее должно было казаться обеспечение Архангельска. Недаром царь сильно беспокоился, получив весной 1702 года из Голландии известие о приближении сильной французской военной эскадры к этому городу. Зашла речь об отправлении туда 20 тысяч войска; началась у самого Архангельска постройка военных судов. Однако слухи об опасности, грозившей будто этому порту, оказались лишенными всякого основания, так что и в 1702 году к Архангельску прибыло особенно значительное число кораблей, между тем как торговля в портах Финляндии и Лифляндии находилась вследствие войны в совершенном застое. Петр сам весной и летом 1702 года находился в Архангельске, где окончил постройку двух фрегатов. Отсюда он спешил к берегам Невы, направляясь через Повенец, прокладывая дорогу по лесам и болотам и таща по ней две яхты. Следы этой необычайной дороги видны еще до сих пор. На пути он писал к королю Августу: «Мы ныне в походе близ неприятельской границы обретаемся и при Божией помощи не чаем праздны быть»[570].

Уже выше нами было указано на внимание, которое обращал Петр с самого начала войны на водный путь, соединявший внутренние области Московского государства с Балтийским морем. Он считал важнейшей задачей завоевание тех стран, которые в силу Столбовского договора отошли к Швеции, поэтому он не был доволен тем, что Апраксин со своими войсками столь же усердно, как Шереметев в Лифляндии, занялся опустошением этих областей, причем Апраксин, столкнувшись с небольшим отрядом шведских войск на берегах Ижоры, разбил его (13 августа 1702 года).

Приближаясь в 1702 году к берегам Невы, Петр расспрашивал сельских обывателей о разных подробностях сообщения по рекам и на суше, о расстоянии между собой селений, в особенности же о фарватере на Неве, а также и о силе гарнизона в Нотебурге и Ниеншанце[571].