Хотя все это происходило в секрете, но все-таки тотчас же распространились слухи о желании царя заключить сепаратный мир со Швецией[766].

В то же время происходили переговоры между английскими и русскими министрами. Норрис и Витворт имели конференцию с Куракиным о заключении союза и торгового договора, о мерах к заключению мира со Швецией и о турецких делах. Относительно мира со Швецией царские министры заметили, что «по нынешним конъюнктурам и по всегдашнему жестоковству короля шведского без принуждения его царское величество не видит к тому способа» и проч.[767] Скоро после этой конференции Норрис имел аудиенцию у царя и был принят весьма благосклонно. Немного позже англичане узнали все подробности сношений царя и Куракина с Герцом[768].

Что касается отношений Петра к Голландии во время последнего пребывания его в этой стране, то вопрос о Данциге, захват голландцами шведского судна, взятого русскими каперами, и опасения голландцев на счет чрезмерно быстрого развития русской торговли и промышленности мешали установлению более тесной дружбы. Все старания заключить торговый договор между Россией и Нидерландами оказались тщетными[769]. К тому же отношения Куракина к Герцу сделались известными в Голландии, что также произвело неблагоприятное впечатление на генеральные штаты. Все это, разумеется, не мешало взаимным любезностям и соблюдению внешних форм учтивости и приветствия. Город Амстердам во время присутствия там царя сделался местопребыванием многих политических деятелей, министров, дипломатов, которые побывали с визитами у царя. Жители города устраивали празднества разного рода[770]. Магистрат старался угождать царице Екатерине, оставшейся в Амстердаме во время пребывания Петра во Франции и в Бельгии.

Петр в Голландии в 1717 году особенно занимался изучением всего того, что относилось к торговле, поэтому-то его интересовал коммерческий флот голландцев. Далее он находился в близких сношениях с художниками и учеными, покупал картины и книги, осматривал разные коллекции и проч.

Из Амстердама осенью Петр через Магдебург отправился в Берлин, где в продолжение всего этого времени происходили переговоры об условиях мира со Швецией и где еще за несколько дней до приезда царя происходили конференции между русскими и прусскими министрами.

У современников ходили разные слухи о странностях Петра во время его пребывания в Берлине. Он отличался особенной бережливостью[771]. Что касается политических дел, то был учинен концерт. Гавельбергский договор был возобновлен и утвержден во всех пунктах таким образом, что если кто из северных союзников заключил бы отдельный мир со Швецией, по которому шведы остались бы опять в Германии, или если кто-нибудь стал бы принуждать короля прусского к уступке Штетина с округом, то Россия и Пруссия препятствуют этому вооруженною силой, соединив свои войска. Царь, сообщив королю, что он сам начал вести переговоры со Швецией о мире, обязался о всех этих сношениях немедленно и верно сообщать находящемуся при его дворе прусскому министру, и проч.[772]