– Читай! – повторил Сайрус.

Лукас повернул к себе сокола, в клюве которого был зажат свиток. Близнец Беверли прикрыл глаза и свиток развернулся. Его размеры увеличились, он стал похож на обычный лист бумаги, который открывал свою тайну просящему. Девушка уже не могла оставаться в стороне. Она спустилась с подушек и медленно подобралась к брату, желая придать ему уверенности и сил.

– Остановите их! – велел, прижатый к стене Фархат и его слуги кинулись к Лукасу.

Брат Беверли раскрыл глаза и, заметив угрозу, передал сокола сестре. Ей не нужны были слова, чтобы понять, чего он хочет. Девушка схватила артефакт и не стала терять времени.

– Вертико салато думине регино! – прочла она, сама не понимая как.

– Нет! – крикнул Фархат. Следом за этим отчаянным возгласом из горла его послышался хрип.

Лукас отбивался от слуг визиря, не подпуская их к сестре, а Беверли снова и снова повторяла заклинание. Тело Филиппа оторвалось от пола и засветилось мягким сиянием. Глаза принца распахнулись, и он сделал громкий тяжелый вдох, который медленно впустил глоток воздуха в легкие. Беверли смотрела во все глаза, как наследник Кармифола поднимает к лицу руку, а потом осторожно осматривается. Она повернула голову к Сайрусу и увидела, как в глазах его засверкали слезы.

– Ты обманул меня, Фарид, – хрипло сказал визирь. – За это я убью всех, кто тебе дорог.

Сайрус развернулся к дяде и с новой силой вжал его в зеркало. Беверли казалось, что воскрешение Филиппа преобразило мужчину, которого она так отчаянно любила.

– Ты ничего не сможешь сделать, пёс! – ответил он, поворачивая кисть правой руки, после чего Фархат взвыл от боли. – Ты думал, я слаб? Думал, я позволю тебе убить меня, как моего отца?

– Твой отец был собакой, решившей, что может взять мою сестру и назвать своей! – рявкнул Фархат и его гнев придал ему сил. Визирь сжал кулаки, а потом резко разжал, сбрасывая магию Сайруса. – Он получил ту смерть, которую заслуживал. Собаке – собачья смерть!

Сайрус яростно развернул Нут и ударил им об пол в ногах визиря. Мощная волна отбросила Фархата к стене.

– Не смей говорить о моем отце! – напряженное лицо Сайруса напугало Беверли. Его скулы сжались, а дыхание стало глубоким. Он изо всех сил пытался подавить свой гнев, но получалось у него не очень хорошо.

Фархат привстал на колени, из уголка его рта показалась струйка крови. Он стер ее пальцем и поднял глаза на племянника.

– Твоя мать предала меня, связавшись с чужаком! – визирь сплюнул кровь. – Она осквернила себя его ребенком. За это я никогда не прощу ее. Ты для меня лишь выродок, недостойный носить имя моей родины!