Заметив слезы, стекающие по ее лицу, Седрик скривился:

– За что вы любите его? Что заставляет вас проливать слезы по человеку, который привел вас к казни? Вор! Мошенник! Похотливый подлец и лжец!

Седрик был взбешен, но вовсе не молчанием Сайруса, а реакцией Беверли на его боль. Она смотрела только в лицо Сайруса и кроме него ничего не видела.

– Как можно было полюбить ублюдка? – это слово заставило Беверли внутренне содрогнуться. Мороз прошел по коже, невзирая на магическую ловушку. Лицо Седрика исказила злоба. – Как можно было отдать свое сердце заклейменному преступнику? Убийце?

Господь всемогущий! Он знал! К горлу Беверли подступил ком, она перевела взгляд на Сайруса и нашла в его взгляде то же недоумение.

– Я давно иду по твоему следу, Амир! – дышал маг очень глубоко, он не мог держать свои чувства в узде. – Я долго догадывался, но не мог убедиться, пока не появилась твоя славная помощница. Ты стал наглее, стал напористее. Только маг с такой силой мог проникнуть во дворец и выкрасть узницу. Только твоя магия способна обойти мои чары. Я сомневался до тех пор, пока наша дражайшая мисс Монгроув не назвала меня псом!

Беверли зажмурилась, понимая, что сама выдала Амира. Как она могла быть такой неосторожной?

– А ты и есть пёс! – выплюнул Сайрус. – Это ведь ты убил Филиппа и подставил меня!

Он не стал спорить и отрицать, понимая, что это глупо. Седрик все понял, к чему поддерживать ненужный обман? В глазах Сайруса загорелись гневные искры.

– Признаюсь, что приложил к этому руку, но смерть принца не была моей целью, – самодовольно сказал маг. – Это была, скажем так, услуга, которая вышла из – под контроля.

– Кому нужна была такая услуга? И как ты мог ее оказать? Ты же призван защищать королевскую семью!

– Да, никто не собирался убивать принца Филиппа, это вышло случайно. Нужно было просто немного сбить с него спесь,– отмахнулся придворный маг.

– И когда все вышло из – под контроля, ты не мог не воспользоваться ситуацией и не подставить меня! – Сайрус задыхался от ярости.

– Каюсь, виноват.,– Седрик нисколько не выглядел раскаявшимся, скорее наоборот крайне довольным. – Сам Господь послал мне этот случай. Грех было не воспользоваться.

– Кто попросил тебя об этой услуге?

– Принца нет в живых, ты завтра предстанешь перед королем, он объявит о твоей казни, так ничего и не узнав, и вся эта история снова канет в забытье. – Это означало, что хоть о том, что Филипп жив, Седрик не знал. Значит, у наследника еще есть шанс. – Зачем же я буду выдавать того, кому помог в свое время. Спишем это на слишком эмоциональную реакцию близкого человека, который не хотел такого исхода и очень раскаивается.