Попав под топчан, медвежонок попытался поискать выход и, не найдя его, тыкая носом в шершавые доски, начал жалобно скулить. Когда стемнело, мать-медведица неслышно подкралась к лагерю. Услышав плачь своего детеныша, она хотела сразу же броситься к избушке и разнести ее по бревнышку. Но ее ждали, вначале залаяла одна собака, ее голос тотчас подхватила другая. Мишка только услышал грохот выстрелов и пугающий крик матери. Раньше она никогда так не кричала. Через некоторое время, уже откуда-то с горы, она рявкнула еще раз. И Мишка понял, что этим она давала знать, что будет находиться неподалеку, и чтобы он не вешал нос. С этого дня для него началась совсем другая жизнь. Впрочем, назвать это жизнью вряд ли было можно. Целыми днями, забившись в угол, Мишка сидел под топчаном, на котором спали люди, и вспоминал то время, когда он мог пойти куда ему вздумается. По вечерам люди отодвигали доску, совали ему под нос миску с водой, кидали куски хлеба, но он не выходил из своего укрытия. Тогда его насильно вытаскивали из-под топчана. Мишка сопротивлялся, старался цапнуть людей за пальцы, но его все равно выволакивали на свет, почти насильно тыкали носом в миску. Иногда туда наливали сгущенного молока, но и тогда он терпел и отворачивал голову. Ему хотелось домой, в берлогу к матери. Она бродила неподалеку от лагеря и временами давала о себе знать истошным собачьим лаем и громкими хлесткими выстрелами людей.

– Не хочет есть, куражится, – говорил кто-то из людей. – Зверь – он и есть зверь. Сколько его ни корми, он все равно в лес смотрит.

Есть и пить Мишка начал только тогда, когда миску ему стала подавать Ирина. Ей он позволял гладить себя, тормошить, переворачивать на спину. Более того, иногда в знак особого расположения он позволял себе лизнуть ей руку. Они у нее не были такими грубыми, как у других мужчин, и пахли не мылом, а каким-то сладким и душистым запахом свежего хлеба. У Ирины в городе остался трехлетний сын Мишка с бабушкой, и она привычно стала называть этим именем медвежонка.

Особенно досаждал Мишке Хавло. В лагере он занимался заготовкой дров, привозил воду. Но основным занятием для него было охрана лагеря. Получилось так, что Мишка стал как бы его собственностью. Поскольку медвежонок мгновенно стал лагерной знаменитостью и любимцем, то все приходили к Хавло и просили показать им Мишку. Покуражившись для приличия, Хавло выволакивал Мишку на середину комнаты, брал за шкирку, поднимал за задние ноги. Однажды, пытаясь открыть рот и показать присутствующим нёбо, он больно сдавил Мишкины скулы. Мишка вывернулся и цапнул Хавло за палец. Тот с криком отбросил медвежонка в сторону.