Когда, оставив задачу на потом, я быстро решил примеры, сидящий сзади детина потребовал, чтобы я дал ему списать. Свое нетерпение он подкреплял тычками пером в спину. У нас с ним был один вариант, и я, по школьной привычке, быстро переписал решенные примеры и передал ему. И услышал грозное:

– Молодой человек, выйдите вон из класса!

Я понял, что обращались ко мне. От неожиданности я вспыхнул, тело покрылось потом, в тот момент красивая преподавательница показалась мне страшнее палача. Я лихорадочно пытался собраться с мыслями, но ничего путного из этого не выходило. И тогда, отчаявшись, я решил, что буду сидеть в классе до конца. Экзаменаторша медленно дошла до стола и обернулась.

– Я кому!.. – голос ее, нетерпеливый и строгий, увял, когда она увидела слезы на моих щеках. Отвернувшись к окну, она неожиданно начала что-то там разглядывать. Я ждал окончательного приговора, но его не последовало. Посидев тихо и безмолвно минут десять, я все же начал решать задачу. Видимо, пережитое волнение сказалось, и задача у меня не получалась. Сидящий рядом сосед, паренек из села Хомутово, написал на бумаге правильное решение и толкнул меня коленом. Я глянул, понял, на чем запнулся, и дальше все пошло как по маслу.

И вдруг вновь почувствовал, как в спину впилось перо сидевшего сзади соседа. До контрольного времени я не успевал свою работу переписать начисто. «Выживает сильнейший», – вспомнил я присказку Дохлого. Преподанного мне урока оказалось достаточно, я вытерпел шипение, матерки и уколы детины. Но работу все равно переписать набело не успел. Едва раздался звонок, я подошел к парню, которому явно симпатизировала экзаменаторша и который, как потом выяснилось, был курсантом технического училища, где проходили экзамены. У нас с ним был один вариант, я узнал ответ задачи – он совпадал с моим, и я облегченно вздохнул. Но тревога оставалась: в любой момент меня могли вычеркнуть из списков.

Устный экзамен принимала все та же строгая экзаменаторша. Вначале она пригласила симпатичного ей курсанта, затем меня. Оценки за письменный экзамен еще не были вывешены, но то, что меня вызвали вместе с тем парнем, которого я про себя назвал проходным кандидатом, взбодрило: значит, мои дела были не так плохи.

Я быстро ответил по билету, она кивнула головой и попросила прочесть теорему Виета. На уроках в школе математичка Римма Александровна требовала, чтобы мы все теоремы заучивали, как стихи. Поэтому я оттарабанил ее быстро, без единой запинки, услышал желанное и, честно говоря, неожиданное: «Пять». Я чуть не подпрыгнул от радости! Все, экзамен сдан, я оказался в числе лучших, набранных мною баллов было достаточно для зачисления в училище.