– Мне Арсения Петровича, – ответил Григорий.

– Он занят. Вы по какому вопросу?

Голос был все тем же – сухим и казенным. Должно быть, он явился не вовремя.

– Я подожду, – сказал Григорий, присаживаясь на кожаный диван и осматривая офис. В углу, прямо у окна, стоял солидный, цветом под орех, крепкий итальянский стол, на нем – импортный набор канцелярских принадлежностей, а чуть сбоку увидел на столе бронзовую фигурку бегущего медведя и, уже не сдержавшись, улыбнулся, столкнувшись взглядом с еще одним, который с большой фотографии на стене, подняв лапу, казалось, приветствовал посетителей.

Прямо над ним висел портрет Дмитрия Медведева, чуть выше – портрет Владимира Путина в летном шлемофоне с именным автографом, а под ними фотография актера Леонида Быкова, переснятая из кинофильма «В бой идут одни старики».

«Хорошая компания», – подумал Пряхин, на секунду пожалев, что, собираясь сюда, не надел летную форму, дабы не портить сложившийся в этом офисе пейзаж.

Пряхин мог бы тоже кое-что вспомнить из жизни медведей и рассказать секретарше, но у памяти был свой порядок, почему-то перед глазами встал день, когда он впервые в жизни пришел устраиваться на работу.

После окончания училища он прибыл в авиационный отряд и первым делом зашел в отдел кадров. Пожилая секретарша приняла документы и позвонила в общежитие, чтобы там разместили вновь прибывшего пилота. В общежитии хмурый и малоразговорчивый технарь, которых в авиации называют «слонами», кивнул на свободную кровать.

– Занимай, будет твоя. – И, помолчав, добавил: – На ней Кешка Сенотрусов спал, позавчера схоронили. Разбились в горах. Врюхались в облако и оказались на склоне. Никто не выжил.

«Ничего себе, оптимистическое начало!» – подумал Пряхин, рассматривая свернутый в рулон матрац. Постояв посреди комнаты, он придвинул к стене чемодан, развернул матрац. Сестра-хозяйка принесла постельное белье, и Григорий начал застилать кровать. «Где что-то кончается, там что-то и начинается», – успокаивая себя, подумал он.

А потом пошла работа, сегодня ночуешь здесь, завтра – в другом месте. Бывало, приходилось коротать ночь, завернувшись в чехлы на жестком металлическом полу в кабине вертолета. По работе была и зарплата – не обижали. Как иногда сами вертолетчики подшучивали, большой винт считает рубли, маленький – копейки; пошли срочные задания, посадки на буровые, полеты с геологами в тайгу.

В начале девяностых годов появились проблемы, о которых Пряхину не хотелось вспоминать. Распалась страна, а за нею начала разваливаться авиация. Авиакомпания, в которой он летал, была объявлена банкротом, летчики подались кто куда: одни сторожами в гаражи, другие, половчее и посообразительнее, с объемными пропиленовыми сумками, которые сами же называли «мечтой оккупанта», мотались челноками в Китай.