Саратов встретил самолет низкой облачностью, напитанной снегом. Видимо, отказала одна из станций слепой посадки, и экипажу приказали уйти в зону ожидания. Полчаса кружили над дальней приводной радиостанцией. Вышел командир корабля и что-то шепнул Терещенко.

– Сообщите, что на борту я! – сказал тот.

Командир корабля ушел на свое место, и через минуту самолет начал снижаться. Из вязкой угольно-черной мглы облаков выскользнули над городом, похожим на огромный ковш, засыпанный светлячками. Посадочная полоса высветлилась рядом неоновых ламп. Они стояли ровно, как солдаты в строю, изредка подмигивая разноцветными глазами. Летчики посадили тяжелую машину почти неслышно.

– Прилетели, Романовский, – сказал Терещенко и повернулся к подошедшей Марии.

– Товарищ командир, с вас один рубль тридцать копеек.

– Не понял!

– За выпитый кофе. Как пассажиру вам положено бесплатно одну порцию.

– Вот-вот, – заворчал Терещенко. – Как пассажиру… Я же на вас приказ подписывал, старшей бортпроводницей сделал, а вы мелочитесь!

– Хорошо, я сама заплачу.

Терещенко рывком вынул из кармана пятерку.

– Получай! А то в очередном фельетоне крохобором вы ведут!

– Возьмите сдачу.

Терещенко, небрежно ссыпав монеты в карман, направился к выходу. Романовский, добродушно посмеиваясь, отправился за ним.

На перроне Романовского окружили товарищи. Здесь был Кроткий с Марфой Петровной, Семен Пробкин, Василий Туманов, Илья Борщ и еще несколько пилотов легкомоторной эскадрильи.

– Такая встреча мне?

– Пришли принять от Марии Пробкиной заказанные подарки для новорожденного! – Борщ повел рукой в сторону ребят.

– Кого, кого?

– Василек родил сына, Борис Николаевич! – сказал Семен.

– Три восемьсот без одежды! – подсказал Василий.

– Тогда поздравляю, родитель! Как Светлана?