Не сразу воспринял Донсков голос Батурина. Взял с блюдечка конфету, развернул, откусил.

– Нет Богунца.

– Он уже три дня на базе, – подсказала Наташа.

– Нет в наличии Богунца. – Донсков отправил в рот вторую половину конфеты. – Вернее, он в городке, но достать его трудно. Сидит за решеткой в темнице сырой.

– Как? – одновременно воскликнули Наташа с Лехновой.

– Объясняю… В штаб позвонили из пикета: «Ваш служащий Богунец Антон разбил витрину в промтоварном магазине». Я связался с дежурным милиционером и узнал, что Богунец выбросил продавца через застекленную витрину на улицу. За что?

– Пока не знаю. Трое суток законного отпуска после Черной Брамы власти удлинили ему еще на пятнадцать. Теперь он трамбует щебень на дороге к строящемуся Дому культуры в компании красноносых.

– Пьян был?

– Представьте, Галина Терентьевна, трезвый.

– О, может быть, его совесть мучает? Надо навестить, Владимир Максимович, пойдемте. Оставим эту пару тет-а-тет.

– Пойдемте, Галина Терентьевна, – согласился Донсков.

По дороге он сказал:

– Не знаю, одобрите ли вы мои действия, но я, позвонив в город, узнал, что для заграничной командировки требуется пилот-инструктор и наш самолет-метеоразведчик. Хочу предложить командиру послать туда…

– Куда?

– В Монголию.

– Конечно, Руссова. Он командир корабля.

– Нет! – Донсков пристально посмотрел на Лехнову. – Воеводина! Воеводин сам просил поддержать его кандидатуру.

Лехнова побледнела и остановилась:

– Сам? Но… Михаил не согласится отдать самолет-метеоразведчик.

– Сейчас лето – обойдемся.