Повесивший плакат остался неизвестным, но стихи вызвали доброе и даже гордое фырканье у медиков.
– Начнем, пожалуй?! – обратился председатель к Донскову.
В это время Галина Терентьевна в коридоре «приканчивала» пачку резерпина, который начала глотать еще вчера, опасаясь, что у нее обнаружат высокое артериальное давление…
XIX
XIX
В своём кабинете метался их угла в угол Михаил Комаров, бросая на ходу слова:
– Нет, Григорыч… я решил…. буду проходить медкомиссию здесь.
– И совершите глубочайшую глупость! – тоном духовника сказал Ожников.
– Точка! Что будет, то и будет… я больше не желаю летать контрабандой…
– Вас спишут и выбросят из авиации, дорогой Михаил Михалыч!
– И правильно сделают! Все, Григорыч, нашему союзу конец!
– Какому союзу?
– Ладно, не темни!..