– Ну, девочка, кинулись!

Прыгнула вперед, завизжав, Наташа. Будто вплыла, вошла в озеро Лехнова, вздрагивая, мелкими неуверенными шажками и, когда озеро коснулось ее округлых колен, вздохнув, села в воду.

– Уря-а! – завопила Наташа. – Ванночка-то в самый раз! Уря-а! Еще бы комариков чем опоить, и жить можно!

– Ну, форменная ребятня! – ласково пожурила Лехнова и мягко хлопнула Наташу по затылку. – Уймись! Медведей перебудишь!

– О-го-го-го! – раскатилось по приозерному лесу. – О-го-го!

– Антон! Точно, Антон! – взмахнула руками Наташа, и тысячи капель сверкнули в воздухе. – Я же его проводила! Неужели подглядывает?

– Ты вот что скажи, пигалица…

– Раньше, Галина Терентьевна, вы меня ласковей называли.

– Скажи, парней около себя для засолки собираешь? Зачем тебе столько? И чем привораживаешь, поделись опытом?

– Это кого вы имеете в виду, товарищ флаг-штурман? Уж не Богунца ли? Так он, по его же словам, «на каждую юбочку имеет удочку» – Наташа нырнула, блеснув мокрым купальником, и, с шумом выскочив на поверхность, поплыла вокруг Лехновой по-собачьи.

– Ладно, Антоша не плохой парень, в общем-то… Да не брызгайся ты. Только не наживи, девочка, беды!

Она вспомнила, что Комаров послал начальнику управления письмо, в котором убеждал побыстрее возвратить из командировки самолет-метеоразведчик. Работа без специального самолёта сложна и становиться ещё сложнее с приближением зимы. Ему ответили, что программа переучивания завершается, но еще полмесяца-месяц придется подождать. Значит, Иван прилетит скоро.

– Пошли на променаж! – позвала Лехнова, уплывая все дальше и дальше. – Наташа, догоняй!

Короткими саженками Наташа быстро настигла медлительную Лехнову и поплыла рядом.

– А знаешь что, девочка, я тебя, наверное, утоплю!

– Чем же не угодила, Галина Терентьевна? А вам Ожников опять подарочек прислал!

– И опять вернула! Ну-ка, отплывай, не толкайся своими костями в бок! – Лехнова положила руку на спину девушки, и та, как щепочка, ушла под воду.

– Уф-ф! – вынырнула Наташа. – За что?

– Будто не знаешь? Притворщица! Чье лицо все время рисовал Батурин?

– Ваше, ваше, Ваше Величество!