– Невидимая дрянь! – с отвращением, будто раздавил в пальцах червяка, сказал Богунец. – Как чувствует себя Федя Руссов, товарищ командир, поподробнее можно?
– Все напряжения с организма сняты. Ничего не болит. Но пока прописали спецрежим. Наверное, еще долго будут следить за его здоровьем…
– Эх-ма, жизнь-жестяночка, как холопка-панночка, не знаешь, кто и когда в углу прижмет! Взгрустнули мы немножко, командир, от вашего рассказа. Может, песней развеемся?
– Поддерживаю, Антон, давай песню!
– Можно объявить, Владимир Максимович?
– Объявляй, Антоша.
– Песня посвящается имениннику и его друзьям. Исполняют: пока незаслуженные артисты без эстрады. Наталия Луговая и Владимир Донсков! – приняв позу разбитного конферансье, продекламировал Богунец.
Тонким печальным голоском начала Наташа:
В ночи простуженной набатно — И в звуках грусть не ложная — Нас будит колокол, ребята, Зовет душа тревожная.Чуть сипловатым, сильным баритоном вступил Донсков. Ритм куплета резко отличался от пропетого Наташей!
Крутит ветер свинцовые капли, Гнет к земле и ломает кусты. Струи света, как острые сабли Режут толщу сплошной темноты.И опять Наташа грустно, протяжно:
Твой отлет – для меня ожидание. Я беду отгоняю мольбой.