Как в пустоту, смотрела Лехнова в окно. Она видела дома расплывчатыми контурами. Машины и люди казались серыми пятнами. И все, почти невидимое, уползало куда-то, не имея ни малейшего отношения к ней. И она ни к чему не имела отношения. Всему этому безразлично, стоит она здесь или нет, живет она или нет. Если она откроет окно, выбросится из него, это вызовет только маленький переполох.

– Галина Терентьевна, да что с вами? Вы на себя не похожи!

– Ты приглашаешь меня на праздник людей пугать.

Наташа с удивлением оглядывала комнату. Совсем недавно она здесь, в уютном, красиво убранном уголке, «гоняла чаи». А сейчас полуоторванная штора висела на струне вялым, потерявшим ветер парусом. Над ней сплел сеть паук. Скатерть на столике в пятнах. На полу мусор.

– Ну-у, барыня, вас пора призвать к порядку!

– Отстань, Наташка. Уходи!

– Думаете, отвязаться от меня просто? Я любого мужика заставлю выполнить свое желание. А вас уж! – Наташа схватила Лехнову за руку и потащила в туалет. – Прежде всего умойтесь!

Лехнова вяло упиралась, опустив голову. Закрыла глаза растопыренными пальцами, заплакала, как обиженный ребенок, навзрыд, всхлипывая.

– Милая! Хорошая моя! Да не надо же! – Ресницы Наташи тоже стали мокреть. – Водичка чистая. Вот мыло. Гребешок сейчас разыщу. На подоконнике я его, кажется, видела.

Наташа, оставив Лехнову около умывальника, вышла из туалета в комнату. Движения ее стали резкими и быстрыми.

Распахнув дверки платяного шкафа, сняла с деревянных плечиков самое красивое платье. В боковом отделении нашла чистое белье. В нижнем ящике – модельные туфли. Приготовила пудру, духи, губную помаду. Когда Лехнова появилась в комнате, одежда ее была разложена на кровати, протертые бархоточкой туфли сияли на табуретке, парфюмерия – на столе перед зеркалом.

– Наташа, что я там с вами буду делать?

– Смеяться, плясать, песни петь!

– Не под силу мне сейчас.

– Тогда не надо. Посмотрите, как другие это делают. Михаил Михайлович где?

– За Павликом полетел. Павлика привезет.

– Радость-то какая! А вы – не пойду!

– Собираюсь, собираюсь, Наташа… А платье-то стало ве-лико-о-о! – И снова слезы закипели в глазах Лехновой. – Зря ты меня тащишь, по-моему, я никому не нужна… Давай скоренько комнату приберем.

* * *

Когда в квартиру шумно ввалились гости, Батурин растерялся. И первая мысль была: чем угощать? В обед они съели с Донсковым последнюю банку консервированной рыбы, и в холодильнике сиротливо лежали только несколько яиц, сваренных вкрутую.