Засов снова загремел, послышались голоса.

Да чтоб вас!

Ирина отпрянула от стены, бросилась к лавке и задвинула ведро под неё.

Пригнувшись, в камеру вошел чернявый, держа в руке масляный светильник, и в этот момент Ирина от души пожалела, что не решилась рискнуть — уж очень удобная была у него поза. За спиной его маячил гориллоподобный силуэт охранника.

Чернявый захлопнул за собой дверь и скривил губы в мерзкой ухмылке.

— Вечера доброго, царевна, — проговорил он, растягивая слова. — Заскучала, поди? А я вот решил тебя проведать…

* * *

— Куда тянешься! — сердито прошипел Муха, дергая Ярослава за рукав.

Ярослав вздохнул. Они расположились на поросшим прошлогодней травой и редкими зелеными кустиками пригорке, с которого открывался вид на холм и укрепленный кремль.

Прошел уже почти час, как они торчали здесь, вжавшись в землю. Муха щурил глаза, всматриваясь вдаль, хотя Ярослав сомневался, что на таком расстоянии он мог разглядеть что-либо.

Лежать на мерзлой земле было холодно и неудобно, но Муха рычал, словно пёс, всякий раз, когда Ярослав начинал шевелиться, или пробовал подняться.

Евстафьев, пытаясь согреться, кряхтя, растирал руки.

— Видать чего? — спросил он Муху в очередной раз.

— Тихо, — бросил дьяк. — Кажись, стрельцы…

Ярослав вгляделся в тянувшуюся на расстоянии километра от них ленту дороги. По ней, действительно, двигались точки, которые можно было принять за всадников… Или пеших?

— Так и есть… — бормотал меж тем Муха. — Наши раззявы… Трое конных, остальные пешие. Никак, в посад подались за лошадьми. Так я и думал.

— А Юшка говорил, что за подмогой пошлют, — заметил Евстафьев.

Муха тихо хмыкнул. — За подмогой ехать — перед начальством отчитываться за пропажу коней придется. Десятника взгреют, а то и в холопы разжалуют. Нет, куда проще в посаде новыми разжиться, а уж потом в погоню бросаться, а там, если повезет, победителей не судят…

Он вздохнул.

— Погоди, — вмешался Ярослав, — но ведь, если Ирина там, то они об этом узнают? Тогда, может, нам и не придется ее спасать?