– Иди туда, – мягко произнёс Грегори и подтолкнул Милдрет к изголовью импровизированного ложа.

Ласе покраснела ещё сильнее и стиснула кулаки.

Милдрет заняла указанное место. Она тоже старалась не смотреть на Лассе и ничего не хотела, кроме одного – чтобы эта ночь закончилась как можно скорей.

Грегори опустился на колени между ног Ласе. В одну руку он взял собственную плоть, а другую положил Милдрет на бедро и так, поглаживая её, принялся возбуждать и себя самого.

Когда член достаточно затвердел, он на секунду опустил глаза, чтобы направить его внутрь невесты, и задвигался внутри неё.

На Ласе он по-прежнему не смотрел. Сама ситуация возбуждала его, но об удовольствии речи не шло – он однозначно предпочёл бы видеть Милдрет на шкурах перед собой, а Ласе оставить в углу просто смотреть.

Разрядка всё не приближалась, но Грегори и сам понимал, что нужно заканчивать игру.

Он притянул к себе Милдрет, уже не стесняясь обнял её и принялся жадно целовать.

– Погладь меня, – прошептал он, улучив момент, и снова сосредоточился на её губах.

Милдрет не представляла, как выполнить этот приказ, и просто обхватила Грегори сзади за ягодицы, сжимая их изо всех сил, а собственной промежностью прижалась к его бедру.

Грегори глухо застонал и кончил. Ещё несколько секунд он продолжал целовать Милдрет не выходя из Ласе, а затем отвлёкся от её губ и бросил другой девушке:

– Иди. Ничего не растеряй.

Но Ласе не спешила вставать. Хоть она и согласилась на требования супруга, но чувствовала себя так, как будто собственный жених насильно воспользовался ей. Она снялась с члена Грегори, перекатилась на бок и, подтянув под себя колени, обняла их руками. Слёзы подступали к глазам, и Ласе изо всех сил пыталась их остановить.

Грегори повернулся к Милдрет. Та была бледна и абсолютно не возбуждена.

– Я всё исправлю, – прошептал Грегори и попытался слегка её приласкать.

– Не надо, – произнесла Милдрет и отвела взгляд.

А в следующую секунду полог шатра откинулся.

Милдрет и Грегори одновременно обернулись ко входу и увидели мужской силуэт.

Сэр Генрих секунду привыкал к царившей в шатре темноте, а потом взгляд его запечатлел скрючившуюся на шкурах плачущую Ласе и обнимающихся обнажённых Грогори и Милдрет. Рука Грегори при этом всё ещё лежала у Милдрет на груди.

– Как это понимать?! – рявкнул Генрих.