Бывший литератор понимал — придут начальники этих неразговорчивых солдат и разговор выйдет короткий. Документы и пистолеты боевиков сопляк-телефонист убрал с несгораемый ящик. Хорошо, гранаты с собой не притащили. Впрочем, доказательств и без бомб хватает. Ждали, знали, что придут, следовательно, знали и кто придет. Сдал связник, заложил миляга есаул. То-то улыбался так похабно.

Резко зазвонил телефон. Мальчишка снял трубку:

— Общий орготдел. Слушаем… Ну? Взяли? Кого насмерть? А, понял, принято.

Солдаты смотрели на связиста вопросительно.

— Не срочно, — буркнул сопляк и принялся писать в журнале.

Говорил он с легким неопределенным акцентом — видимо, финн или лифляндец. Но солдаты определенно русские — и морды псковские, и крыли в подвале красноречиво.

Телефонист закончил с чистописанием, критически оценил труды, что-то переправил, еще посмотрел, и снова переправил. Грамотный, но умеренно.

Мальчишка поднял глаза, перехватил взгляд Алексея Ивановича. Бывший литератор едва не вздрогнул — взгляд пятнадцатилетнего большевика был тяжел, опытен, почти равнодушен. Такой во двор выведет и без всякого сомнения в затылок стрельнет. Сразу видно — по крови ходил по колено. Упырь малолетний.

Алексей Иванович взгляд не отвел, смотрел сквозь порченого мальчишку как сквозь пыльное стекло. Юный палач, с некоторым недоумением почесал карандашом переносицу, оглянулся на соседний стол с чайником и прочим.

— Ну, это, бойцы. Кормить врагов надо?

Солдаты переглянулись:

— Приказа кормить вроде не было, — неуверенно отозвался конопатый стрелок.

— А вдруг их куда конвоировать придется? — возразил его напарник. — Скажут "что ж вы их голодом морили, когда время было". Так-то, конечно, гадам уже без разницы жрать иль не жрать, но порядок содержания арестованных это не отменяет.

— Такому зверю хлеба дай, он кусок нарочно не в то горло пихнет и все, конец — отговорился, — сказал конопатый, с подозреньем глядя на Алексея Ивановича. — Я не спец, но слыхал про такие случаи. В общем, ты, Груха, сам решай. Ты здесь комендантом.

Мальчишка подумал и вынес решение:

— Покормим. Но умеренно.

— Не нуждаемся в благодеяниях, — не выдержал Алексей Иванович. — Казнить казните, но без измывательств и ерничанья.

Сопляк ответил не сразу. Он орудовал ножом — широким, странной формы, но даже на вид острейшим. В два взмаха был сделан бутерброд: ломтик хлеба с тремя кружочками колбасы, клинок мелькнул еще разок — бутерброд превратился в квадратики-канапэ единого размера и формы.

— Лихо, — одобрил конопатый стрелок.

— Родич на камбузе служит. Научил, — объяснил малолетний "комендант" и неожиданно вежливо сказал Алексею Ивановичу: — Сударь, ежели не угодно, не завтракайте. Наше дело предложить. Я доступно объясняю, ну?