— Они еще спрашивают?! Вы трубу, трубу гляньте!

— Какую трубу, милая барышня? — изумился неведомый обитатель.

— В уборной, милостивый государь! В сортире-с!

— Я дико извиняюсь, но там все в ажуре. Я только что… — заверил жилец.

— Именно, что только что! Именно-с! — заголосила шпионка. — Вот, дворник — свидетель! Ермолай, ты видел или нет?!

— Несомненно, Евдокия Олеговна, ваша правда-с, — не растерялся штабс-капитан. — Убытков рублей на двадцать, а то и на четвертную. Нехорошо, господин-товарищ барин. Живете, так и пользоваться удобством надлежит усидчиво, с полной внимательностью.

— Да вы вообще о чем?! — рассердились за дверью и повернули ключ в замке.

Катрин врезалась в едва начавшую приоткрываться дверь, надеясь, что даже если там имеется цепочка, напора тренированного плеча она не выдержит. В конце концов, в "Двух лапах" кормили недурно, да и штурмовую форму шпионка не теряла.

Цепочки не оказалось, Катрин и не отстававший Москаленко влетели в прихожую, сшибли хозяина, а заодно и какую-то тумбочку. Следом ворвались анархист и офицер, добили злосчастную тумбочку и повергли на пол вешалку. Смутный свет доходил сюда лишь из глубин коридора, Катрин с трудом разглядела пытающегося отползти хозяина, прицелилась в спину:

— А ну, замер!

— Замер, уже замер, — согласился ползун, осторожно садясь и предусмотрительно поднимая руки. — Выключатель справа.

Свет зажгли, догадливого человека вздернули на ноги, прижали к стене и живо обыскали. Под бархатным с кистями халатом никаких пистолетов-револьверов, как и бомб, не обнаружилось. Но нашлось нечто иное, тоже вопиюще нелицензионное.

— Он, — кратко сообщил прапорщик.

Действительно, явившиеся под халатом красные трусы-боксеры выглядели не аутентично и вызывающе.

— Сколько шуму, — нагло удивился трусовладелец. — Надо думать, в уборной все в порядке? А таки да, я уж подумал, что поймал гава. Вас, я так понимаю, теть-Катей величают?

— Знакомы? — анархист остро глянул на Катрин.

— В первый раз этого типа вижу, — запротестовала шпионка.

— Ага, так-так, — понимающе протянул Дугов, рассматривая человека в странном белье. — Я уж подумал, просто на слабоумного наткнулись, а оно вон как.

Если анархист хоть что-то понимал, то Катрин оставалась в полном недоумении. Гражданин, взятый следовательской группой, оказался невысок ростом и ликом невыразителен. Невзирая на свою подчеркнуто иудейскую манеру речи, на еврея он не слишком подходил. Скорее, довольно бездарно под одессита косит. Но подозрения Дугова насчет слабоумия пленного едва ли имели под собой основу — взгляд обладателя трусов вполне разумный и даже ехидный, разговаривает нагло. Хотя сами трусы…