Мы в долгу не оставались, выбивая экипажи атакующих нас судов. Наши тяжелые пехотинцы в прочных доспехах орудовали копьями длиной метра два-два с половиной, мечами и топорами из железа, запросто проламывая даже бронзовые египетские шлемы. Редкому врагу удавалось подняться на палубу парусника, где он быстро находил смерть. Особенно результативными были лучники из бывших хеттов. Луки у них были туже египетских, а стрел у нас почти полные трюма. Юнги еле успевали подносить новые пучки по шестьдесят стрел в каждом. Длинные для моего лука вскоре закончились, и я перешел на более короткие, которыми стреляли мои лучники. Бить надо было на дистанцию от десяти до пятидесяти метров, считай, в упор, так что, даже натянув тетиву не до уха, я запросто пробивал кожаный египетский щит. Про кожаные доспехи и вовсе молчу.

У меня уже заболели обе руки, а враги все не кончались. Казалось, убитых выбрасывало на сушу, где они оживали, переходили по берегу вверх по течению и садились на другие суда, ожидавшие там, чтобы снова атаковать нас. Бой был такой напряженный, что я не сразу заметил, как зашло солнце и начало темнеть. Словно где-то выше по течению остановили конвейер по изготовлению речных суденышек с экипажами, вражеский напор начал слабеть, а потом и вовсе иссяк. Уцелевшие египтяне погребли вверх по течению или пристали к берегу возле городских стен. На реке остался только наш флот и лишившиеся экипажей или разбитые египетские суда. Вдоль обоих берегов на отмелях застряли пучки папируса, части деревянных судов, обгоревшие или нет, а по самой кромке сплошной полосой лежали трупы, по большей части египетских воинов. Возле них то и дело появлялись крокодилы и утаскивали под воду очередную добычу

Я окинул взглядом палубы «Альбатроса», залитые кровью и заваленные трупами и ранеными воинами, и остальные суда, которые были не в лучшем положении. Потери у нас были большие, но у врага — еще больше. Мы не проиграли, но и не победили. Все решится завтра. О чем я и объявил своему флоту, приказав готовиться ко второму раунду.

Глава 109

Глава 109

В утренние сумерки на реке зябко. Кажется, будто ко всем открытым частям твоего тела одновременно прикасается что-то холодное и сырое. Руки болели после вчерашнего, особенно левая ниже локтя, точно по ней долго били тонкой палкой. Я сделал зарядку на палубе, размял и разогрел мышцы, после чего нырнул с борта в реку. Крокодилов не боялся. Во-первых, они вчера обожрались; во-вторых, предпочитают плавать в прогретой воде. Сейчас была бодрящая, аж дух у меня перехватило. Проплыв вразмашку вверх по течению, потом сплавился, лежа на спине к «Альбатросу», к штормтрапу, спущенному для меня. Сразу показалось, что в воде было теплее, чем на воздухе. Нецер подал мне широкое полотенце из плотной хлопчатой ткани, завернувшись в которое я затрусил в свою каюту, шлепая мокрыми ступнями по холодным, сырым доскам палубы, которые еще не высохли после того, как вчера с них смыли кровь. В каюте оделся в сухую и чистую льняную рубаху и штаны и завернулся в плащ из темно-синей шерстяной ткани. После чего приступил к завтраку, состоявшему из вяленого мяса, сыра, сухих лепешек, фруктов и белого вина из Газы. Ел не спеша. Часовые следят за рекой. Если заметят движение в египетском флоте, сразу доложат. У меня будет минут пятнадцать-двадцать, чтобы приготовиться к бою.