– Господа офицеры. Нам предстоит война с Германией. По данным нашей разведки, германский штаб уже разрабатывает план нападения на нашу россию. Они намерены за весну-лето нанести поражение союзникам во Франции и потом начать подготовку к вторжению. И наша страна к войне не готова. Мы просим вам помочь Родине.

– Почему вы уверены в поражении союзников? – неожиданно подал голос генерал Белов.

– Потому что у них нет России, которая ударит по немцам и спасет союзников. Скажите, сколько раз наша армия спасала Антанту? Сколько раз мы начинали операции против немцев поспешно, неподготовленными, по невыгодным направлениям только чтобы оттянуть на себя немецкие резервы? И что союзники? Они даже боеприпасы не отгружали по заявкам русской армии. Извините, но, уверен, ровно через месяц вы убедитесь, что все будет происходить по самому плохому для союзников сценарию. Немцы их удивят. И очень сильно обидят.

– Тогда есть смысл через месяц и продолжить этот разговор. Извините, господа, вынужден вас покинуть. Наш разговор остается в тайне.

Вслед за генералом Эрном собрание покинул и полковник Леш.

– Скажите, вот мы с Иваном Тимофеевичем оцениваем положение союзников во Франции не настолько безнадежным. Немцы должны их победить. Но у них на это может уйти полгода, а то и год. Откуда у вас уверенность в быстрой победе Германии? – Высоколян оставался безучастным внешне, да и тон его вопроса был ленивым, так, вроде уточняет не столь уж важные детали, но Григулевич понимал, что сейчас он и проходит проверку на вшивость.

– У нас есть данные, что немцы провели блестящую подготовку кампании сорокового года. Союзникам подкинут план атаки через Бельгию и Голландию. Как только армии союзников двинутся навстречу германской армии последует стремительный удар через Арденны. В обход линии Мажино. Вопрос в одном: успеют англичане смыться к себе на остров или нет.

– Интересное мнение. И кто у немцев такой умный? – в глубоком раздумье произнес Белов.

– Генерал Манштейн. – мгновенно отреагировал разведчик.

– Этот может. План Польской кампании его рук дело. – неожиданно подтвердил слова Мигеля полковник Керн.

– И еще, господа, вы будете удивлены, но Коминтерн до лета не доживет – будет распущен. Я прошу понять, каждый день сейчас дорог. Все равно на подготовительные мероприятия уйдет месяц-полтора. Вы можете в любой момент отказаться. Но если я буду прав…

– Сергей Николаевич, думаю, надо помочь… товарищам… – последнее слово далось Высоколяну с большим трудом.

– Я согласен со Степаном Леонтьевичем. А через месяц мы сможем продолжить разговор, но уже по более конкретным планам.