– Проверка уже идет.

– Хорошо. Как ты думаешь, опубликованная 22 апреля передовица «Правды» поднимет волну сопротивления затаившихся троцкистов?

– Когда Троцкий был изгнан из СССР и его сторонники постепенно отстранены почти от всех постов в партии и государстве, наши враги изменили тактику, сделав центром сопротивления региональные партийные организации. Причем с националистическим уклоном. Вот тут Никита был как рыба в воде. К сожалению, троцкисты в региональных организациях пустили серьезные корни. Мы ведем работу по их окончательному выявлению. По моим прогнозам, открытого сопротивления не будет. Внеочередной пленум примет все ваши предложения. Но потом начнется волна недовольства снизу.

Сталин перестал курить и стал вычищать трубку. Он понимал, насколько сильной может быть давление регионалов. Тогда, в тридцать седьмом, он вынужден был отступить перед партийной номенклатурой, объединившейся даже против намека на демократические преобразования. Пришлось принять тезис о нарастании классовой борьбы, дать квоты на расстрельные санкции по регионам, а подоспевший заговор генералов еще сильнее раскрутил маховик репрессий.

– Сколько человеческого материала загубили почем зря! Неправильно мы работали, скажем так, скверно работали. Надо изменить сам принцип работы. Арест – следствие. Только объективное следствие. Суд. Приговор. А поле этого по каждому расстрельному приговору проводить дополнительную проверку. По каждому! И никаких массовых облав. Только точечная работа. Учти это, Лаврентий!

– Мы уже перестраиваем работу НКВД. От следователей, которые излишне ретиво относятся к своим обязанностям, избавляемся, переводя на другие должности.

Сталин опять задумался, хотел закурить, но увидел, что трубка чистая, нахмурился и произнес:

– Я не мог подумать на Никиту. Никто не мог подумать на Никиту. Он не глупый, но с придурью, все время на виду… Писатель оказался прав. Почему мы его упустили? Что думаешь?

– Пока что у меня одна версия.

– Жена? – Сталин опять нахмурил брови.

– Да, образцовая домохозяйка, знающая пять языков, которая никогда никаких руководящих должностей не занимала и из-за спины мужа не высовывалась. Мы сейчас проверяем ее связи. Думаю, что-то интересное и всплывет. Сейчас многие начнут после кончины Никиты шевелиться.

– Вот тут и надо вовремя сработать, Лаврентий. В самом преддверии войны мы не имеем права даже намекнуть на раскол в партии, появление какой-то оппозиции или наличие заговора. Знаешь, когда стало ясно, что царская власть рухнет? Когда Николай не отреагировал на обвинения своей жене в шпионаже в пользу Германии. Слухи о предательстве могут быть разрушительнее самого предательства. Да… Я тебе еще раз повторю, больше говорить не буду. Никаких массовых арестов. Никаких репрессий. Работать только по единичным целям. Разве тебе наработки Писателя не помогут в этом? Что скажешь?