Еще людей в Александров отправляла моя последняя приемная дочь. Оленька "в этот раз" образование получала в Саратовском медицинском институте, там же и замуж вышла за одного из преподавателей — а теперь, переведясь для завершения обучения в Москву, в "отнятой" у Степана подмосковной усадьбе (Степа их штук десять скупил для размещения своих производств) с мужем содержала госпиталь. Не простой, а специализированный — для гангренозных ранбольных. Когда-то я будущей врачихе пересказал запомнившуюся мне с детства статью из какого-то журнала (вроде из "Науки и жизни"), складированного у бабушки на даче. В статье говорилось, что гангрена "легко побеждается в кислородной барокамере" — и девушка впечатлилась. Когда можно у сестренки попросить "на игрушки" пару сотен тысяч рублей, результат иногда получается очень интересный — и теперь в госпитале стояли три кислородных барокамеры, в которых — к моему удивлению — гангрену действительно излечивали…

Но все же не всегда — вдобавок и излечившиеся тоже частенько фактически становились инвалидами: ногу, скажем, спасли — вот только ходить она едва позволяет. Ну а так как "до Москвы" везли далеко не всех раненых, то большая часть Олиных пациентов были офицерами, то есть людьми образованными. Это ведь в Москве или Питере образованных пруд пруди, а в том же Александрове таких явная нехватка — вдобавок Оля умудрялась внушать своим пациентам такую веру в будущее и уверенность в своих силах! Эффект был тот же, что и в Технилище с Машкой: была голопузая девчонка из деревни, а выучилась — и стала сами смотрите кем…

"Выпускники госпиталя Ольги и Анатолия Надеждиных" учились как звери… ну, не в этом смысле — и в мае мне удалось, наконец, заняться другими делами: "Александровский радийный институт с техникумом" теперь был полностью укомплектован собственными преподавательскими кадрами, а то, что он был теперь "с опытным заводом", обеспечивало и приемлемый (хотя и явно недостаточный) поток "батальонных раций" в войска. Все же лучше чем ничего — а к осени, глядишь, и в самом деле в каждом батальоне рация будет. Ну, почти в каждом… полку хотя бы.

"Другое дело" мне подкинул Николай Егорович — с ним у меня отношения сложились очень хорошие. Очевидность "доктрины Дуэ" стала, наконец, очевидной всем воюющим сторонам — и к лету четырнадцатого года "война в воздухе" разгорелась с новой силой. Но не столько на фронтах, сколько на заводах и конструкторских бюро. КБ, в которых над одной машиной одновременно работало по нескольку инженеров, первыми появились — после моих, конечно — у немцев, и результат удалось с огромным трудом разбомбить. Но до немцев дошло, что солдат, накормленный мясом но без ружья воюет хуже солдата с ружьем накормленного одной картошкой, так что "германская" часть консервного бизнеса имени Хуана Гомеса практически приказала долго жить, тем более что поголовье свиней в Германии уже превзошло довоенный уровень, а пленные французы прекрасно справлялись с ролью свинопасов. А фрукты — которые германцы еще у Гомеса покупали — они сильно дешевле мяса…