– Возможно, речь идёт о дивизии генерала фон Пламмета, в составе каковой действительно имеются уроженцы Пруссии, как и иных немецких земель. Однако сия дивизия…

– Да, граф, да. Я знаю. Является добровольческой и наёмной.

– И совершенно официально и законно нанятой ливонской короной, чью суверенность не оспаривает ни одна европейская держава, и в таковом качестве вполне может быть обмундирована в ливонскую форму…

Стоп, сказал себе посол. Он опять втягивает меня в спор. Он не хочет мира? Или мира не хочет василевс? Или… тут какая-то более хитрая игра?

Канцлер благожелательно улыбался.

– Разумеется, господин посол. Вы говорили о мире? Я повторяю, что в этом заключается и самое горячее желание его василеосского величества. Для этого достаточно лишь принять…

Тогда фон Шуленберг сдержался и вернулся к остывающему кофе. Теперь он хватил кулаком о свой рабочий стол так, что подскочил тяжеленный письменный прибор. Да, так они и разговаривают с русским немцем фон Натшкопфом. День за днём, не сдвигаясь с мёртвой точки. А Кайзерштрассе на все его отчаянные письма и призывы пойти хоть на какой-то, но компромисс отвечает поощрительной пустотой: всё хорошо, лучше и быть не может, вами довольны, продолжайте в том же духе.

Кто-то из нас явно сошёл с ума, угрюмо думал посол, собственноручно подбирая рассыпавшиеся перья. Чего они хотят там, в Берлине? Русские остановились у Анксальта, верно; но чего добилась этим Пруссия? Василевс отправит ещё один корпус или даже два, и что тогда? Спешно гнать в Млавенбург бурной предзимней Балтикой всю прусскую армию? Объявлять войну?!

Тупик, горько сказал он себе. Все твои усилия, граф Александер, оборачиваются против тебя же. Все влиятельные знакомцы держатся с тобой более чем осторожно, один лишь великий князь Георгий Кронидович на балу у князя Аргамакова подошёл, многозначительно покивал и произнёс прочувствованную речь о необходимости скорейшего мира.

Зато остальные, от кого в самом деле тянутся ниточки к управлению колоссальной Державой, раскинувшейся на три континента, если не отворачиваются, как Янгалычев, то разводят руками да качают головой. Мол, всей душой бы рады, герр Шуленберг, но никак. Вот ну ни в какую. Его величество очень, очень гневается. Конечно, если бы его величество Иоганн обратился к государю лично…

Герр Шуленберг глубоко вздохнул и поправил стопку чистой бумаги, украшенной водяными знаками родного министерства. Вполне возможно, подумал посол, мои бесконечные послания вконец вывели Кайзерштрассе из себя. Но в отставку меня не отправляют, что уже хорошо и к тому же даёт повод задуматься.